Эркюль Пуаро

фунтов? – переспросила Пилар, делая интервалы между словами.

– Тысяч девять или десять – они довольно крупные.

– Тогда почему вы их не продаете?

– Потому что мне нравится иметь их у себя.

– Но они стоят столько денег...

– Я не нуждаюсь в деньгах.

– Вот как?.. – Слова старика явно произвели на нее впечатление. – Но почему вы их не отшлифуете и не сделаете красивыми?

– Потому что предпочитаю видеть их такими. – Его лицо помрачнело. Отвернувшись, он продолжал, словно обращаясь к самому себе: – Когда я трогаю их, ко мне возвращается прошлое – солнце, запах вельда, волы, старина Эб, все ребята...

В дверь негромко постучали.

– Положи их назад в сейф и захлопни его, – велел Симеон девушке и отозвался: – Войдите!

Появился Хорбери, как всегда преисполненный почтения.

– Чай подан внизу, – сообщил он.

III– Вот ты где, Дэвид, – сказала Хильда. – Я всюду тебя искала. Зря ты торчишь в этой комнате – здесь ужасно холодно.

Несколько секунд Дэвид стоял молча, глядя на низкое кресло с выцветшей атласной обивкой.

– Это ее кресло, – заговорил он наконец. – Она всегда в нем сидела... Оно совсем такое же – только обивка потускнела...

Хильда слегка нахмурилась.

– Вижу, – отозвалась она. – Пойдем отсюда, Дэвид. Здесь жуткий холод.

Дэвид не обратил на нее внимания.

– Помню, я сидел на этом табурете, – продолжал он, оглядевшись вокруг, – а она читала мне «Джека – истребителя великанов». Тогда мне было лет шесть.

Хильда решительно взяла его за руку:

– Пойдем в гостиную, дорогой. В этой комнате нет центрального отопления.

Дэвид покорно повернулся, но она почувствовала, как его тело сотрясла дрожь.

– Все то же самое, – пробормотал он. – Как будто время с тех пор стояло на месте...

Хильда выглядела обеспокоенной.

– Интересно, где все остальные? – нарочито бодро сказала она. – Уже почти время чая.

Дэвид высвободил руку и открыл другую дверь.

– Здесь раньше стоял рояль... Да, вот он! Любопытно, хорошо ли он настроен...

Подняв крышку, он сел и пробежал пальцами по клавишам.

– Да, инструмент держат настроенным.

Дэвид начал играть. У рояля был приятный звук – мелодия легко лилась из-под его пальцев.

– Что это? – спросила Хильда. – Кажется, я знаю эту пьесу, но не могу вспомнить.

– Я не играл ее много лет, – ответил Дэвид. – Мама часто играла ее. Это одна из «Песен без слов» Мендельсона.

Сладостная мелодия словно наполнила комнату.

– Сыграй что-нибудь Моцарта, – попросила Хильда."

"Но Дэвид покачал головой и начал другую пьесу Мендельсона.

Внезапно он сыграл резкий диссонирующий аккорд и поднялся, дрожа всем телом.

Хильда подошла к нему.

– Дэвид...

– Это ничего... – прервал он.

IVВ дверь снова позвонили. Трессилиан поднялся со стула в буфетной и медленно пошел открывать.

Звонок повторился.