Эркюль Пуаро

– Вы говорили о том, что укололись о шип розового куста в день смерти Мэри Джеррард, двадцать седьмого июля?

– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу?

– Это имеет отношение к делу, сэр Эдвин? – спросил судья.

– Да, милорд, это важный элемент защиты, и я намерен пригласить свидетелей, чтобы доказать, что это заявление было ложным.

Он снова принялся задавать вопросы свидетельнице.

– Вы по-прежнему утверждаете, что двадцать седьмого июля укололи запястье о розовый куст?

– Да! – Тон сестры Хопкинс стал вызывающим.

– Когда это произошло?

– Это случилось утром, когда мы выходили из сторожки и направлялись к дому.

– А что это был за куст? – с недоверием спросил сэр Эдвин.

– Если точно, это был не совсем куст. Это были вьющиеся розы с алыми цветами, которые растут около сторожки.

– Вы уверены в этом?

– Совершенно уверена.

Сэр Эдвин сделал паузу, а затем спросил:

– Вы по-прежнему настаиваете на том, что морфин находился у вас в чемоданчике, когда вы двадцать восьмого июня пришли в Хантербери?

– Да, настаиваю. Он был со мной.

– Ну а если сестра О'Брайен выступит в качестве свидетеля и подтвердит под присягой, что вы сказали, что, возможно, оставили его дома?

– Он был у меня в чемоданчике. Я в этом уверена.

Сэр Эдвин вздохнул.

– И вас не встревожила пропажа морфина?

– Меня? Да нет.

– Значит, вас совершенно не смутил тот факт, что пропала большая доза смертельно опасного лекарства?

– Я ведь не думала, что его кто-то взял!

– Понятно. Вы просто в тот момент не могли вспомнить, что вы с ним сделали?

– Ничего подобного. Морфин был в моем чемоданчике.

– Двадцать таблеток по полграна, то есть десять гран морфина! Этого достаточно, чтобы умертвить нескольких людей, не так ли?

– Да.

– А вас это не встревожило... Вы ведь даже не заявили о пропаже?

– Я думала, что он найдется.

– Обращаю ваше внимание на то, что, если морфин у вас действительно пропал, вы были обязаны официально заявить о пропаже. Ответственные леди поступают именно так.

Сестра Хопкинс, лицо которой раскраснелось еще сильнее, сказала:

– Ну а я этого не сделала!

– Преступная небрежность! Вы, по-видимому, не понимаете, что медсестра обязана быть предельно аккуратной. И часто вам приходилось терять опасные лекарства?"

"– Прежде этого никогда не случалось.

Допрос продолжался еще несколько минут. Для такого мастера своего дела, как сэр Эдвин, сестра Хопкинс, – суетящаяся, с раскрасневшимся лицом, то и дело противоречащая сама себе, – была легкой добычей.

– Это верно, что в четверг, шестого июля, покойная Мэри Джеррард написала завещание?

– Да.

– Почему она это сделала?

– Видимо, ей показалось, что это необходимо. И видите, как в воду глядела.