Эркюль Пуаро

– Простите?

– Вордсворт, – пояснил Эркюль Пуаро. – Я часто его перечитываю. Быть может, эти строки выражают то, что вы чувствуете?

– Я? – Родди принял гордый и неприступный вид.

– Виноват... вы уж меня простите! – попросил Пуаро. – Очень трудно быть детективом и оставаться при этом pukka sahib[37]. У вас, у англичан, существует одно очень удачное выражение: «Есть вещи, о которых не говорят». Увы, детективу приходится о них говорить! Он вынужден задавать вопросы, вынужден вмешиваться в личную жизнь людей, в их чувства!

– Неужели это столь необходимо?

– Ну а как иначе прикажете уяснить положение дел? – решительно, но несколько смущенно спросил Пуаро. – Так что давайте быстренько отделаемся от неприятных тем, и тогда можно будет больше к ним не возвращаться. Для многих тут не секрет, мистер Велман, что вы были увлечены Мэри Джеррард. Вы подтверждаете это?

Родди рывком поднялся и, подойдя к окну, стал теребить кисть шторы.

– Да, – наконец произнес он.

– Вы были в нее влюблены?

– Видимо, да.

– И ее смерть разбила ваше сердце...

– Я... я полагаю... я имею в виду... ну, в самом деле, мосье Пуаро...

Он повернулся – сплошной комок нервов, страшно уязвимое, загнанное существо..."

"– Если бы вы мне могли рассказать... только чтобы прояснить ситуацию... лучше бы нам сразу покончить с этим.

Родди Велман опустился в кресло и, не глядя на Пуаро, заговорил резкими, отрывистыми фразами:

– Это... трудно объяснить. Да и надо ли?

– Ну нельзя же постоянно прятаться от жизни и от – увы! – неизбежных неприятностей! Вы сказали, что «видимо» влюбились в девушку. Вы что, в этом не уверены?

– Я не знаю... Она была так хороша... Как сама мечта, как сон... Да-да, именно мечта! Что-то совсем нереальное! Все это... когда я впервые ее увидел... мое... ну, мое увлечение ею... Это было похоже на какое-то безумие! А теперь... теперь все прошло... Будто ничего такого и не происходило.

– Понимаю... – кивнув, сказал Пуаро и добавил: – Вас ведь не было в Англии, когда она умерла?

– Да, я уехал за границу девятого июля и вернулся первого августа. Телеграмма Элинор следовала за мной из города в город. И как только я ее все-таки получил – сразу помчался домой.

– Это известие, наверное, было для вас большим потрясением. Ведь у вас к этой девушке было серьезное чувство.

– Ну почему так происходит? – В голосе Родди прозвучали горечь и гнев. – Ни с того ни с сего на тебя вдруг такое обрушивается... То, чего ты просто не мог представить!

– Увы, такова жизнь! – изрек Пуаро. – Она не позволяет нам устраиваться так, как нам удобно. Она не позволяет нам укрыться от эмоций и подчиняться исключительно разуму, а не сердцу! Мы не можем приказать себе: «Я буду чувствовать то-то и то-то, и не больше». Жизнь, мистер Велман, отнюдь не всегда логична!

– Похоже на то... – тихо согласился Родерик Велман.