Эркюль Пуаро

Симеон обернулся к Альфреду:

– Теперь понимаешь, какое это будет замечательное Рождество? Все мои дети соберутся вокруг меня! Все дети – вот тебе ключ к разгадке, Альфред. Теперь угадай, кто другой гость.

Альфред внезапно побледнел.

– Неужели... неужели Гарри? – запинаясь, произнес он.

– Гарри собственной персоной!

– Но мы думали, что он умер!

– Только не он!

– И ты... пригласил его сюда? После всего, что было?

– Блудный сын, а? Ты прав, Альфред. Мы должны заколоть откормленного тельца![2] Нужно устроить ему пышный прием.

– Но Гарри обошелся с тобой... со всеми нами... просто недостойно! – воскликнул Альфред. – Он...

– Незачем перечислять его проступки – слишком длинный получится список. Но не забывай, что Рождество – время прощения грехов. Блудного сына нужно встретить радушно.

Альфред поднялся.

– Это... это настоящий шок, – пробормотал он. – Я и представить не мог, что Гарри когда-нибудь снова перешагнет порог этого дома.

Симеон склонился вперед.

– Ты никогда не любил Гарри, верно? – негромко спросил он.

– После того, как он с тобой обошелся...

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – хихикнул Симеон. – Хороший девиз для Рождества, не так ли, Лидия?

Лидия тоже казалась бледной.

– Вижу, – сухо промолвила она, – в этом году вы особенно тщательно готовились к Рождеству.

– Я хочу, чтобы вокруг меня собралась вся семья и чтобы в доме царили мир и согласие. Ведь я старик. Альфред, ты уже уходишь?

Альфред быстро зашагал к двери. Лидия задержалась у кресла.

Симеон кивнул вслед удаляющейся фигуре:

– Это его расстроило. Он и Гарри никогда не ладили. Гарри дразнил его – говорил, что Альфред, прежде чем сделать шаг, несколько раз проверит, как бы не споткнуться.

Лидия собиралась ответить, но передумала. Видя, что ее сдержанность разочаровала старика, она сказала:

– Не забывайте, что черепаха сумела обогнать зайца.

– Так бывает не всегда, моя дорогая Лидия, – заметил Симеон.

Лидия улыбнулась:

– Простите, я должна идти к Альфреду. Внезапное волнение выбивает его из колеи.

– Да, – усмехнулся Симеон. – Альфред не любит перемен. Он всегда был степенным педантом.

– Альфред вам очень предан, – сказала Лидия.

– Тебе это кажется странным, не так ли?

– Иногда кажется, – ответила Лидия.

Она вышла из комнаты.

Симеон посмотрел ей вслед и ухмыльнулся, потирая руки.

– Становится все забавнее. Я буду наслаждаться Рождеством!

Он с усилием встал и, опираясь на палку, заковылял по комнате.

Подойдя к большому сейфу в углу, Симеон набрал комбинацию. Дверца открылась.

Дрожащей рукой старик извлек из сейфа кожаный мешочек и раскрыл его, пропуская сквозь пальцы струйку неотшлифованных алмазов.

– Вот они, мои красавцы!.. Мои старые друзья... Это были славные деньки... Не бойтесь, вас не будут гранить и шлифовать.