Эркюль Пуаро

Не смотрел в ту сторону. Просто до меня донесся шорох и запах духов.

– Духов. Хороших духов?

– Да нет, скорее плохих. Такой, знаете ли, запах, что издалека шибает в нос. Но учтите, – торопливо продолжал полковник, – это могло быть и раньше. Видите ли, как вы сами сказали, такие вещи замечаешь, сам того не замечая. И вот в течение вечера я отметил про себя: «Женщина... Ну и духи!» Но когда она прошла, точно не могу сказать, хотя... скорее всего после Виньковцов.

– Почему?

– Помню, я почувствовал этот запах, как раз когда мы заговорили о пятилетке. Знаете, как бывает, запах духов навел меня на мысль о женщинах, а с женщин я перекинулся на положение женщин в России. А я помню, что до России мы добрались уже к концу разговора.

– Вы можете определить, когда это было, более точно?

– Н-нет. Где-то перед концом нашего разговора, примерно за полчаса.

– После того как поезд остановился?

Полковник кивнул:

– Да. Я почти в этом уверен.

– Что ж, перейдем к другому вопросу. Вы бывали в Америке, полковник?

– Никогда. И не имею ни малейшей охоты туда ехать.

– Вы были знакомы с полковником Армстронгом?

– Армстронг... Армстронг... Я знал двух или трех Армстронгов. В шестидесятом полку служил Томми Армстронг – вы не о нем спрашиваете? Потом я знал Селби Армстронга – его убили на Сомме.

– Я спрашиваю о полковнике Армстронге. О том, что женился на американке. О том, чью дочь похитили и убили.

– А, припоминаю, читал об этом в газетах... Чудовищное преступление! Нет, я незнаком с ним. Хотя, конечно, слышал о нем. Тоби Армстронг. Славный малый. Общий любимец. Отлично служил. Награжден крестом Виктории.

– Человек, которого убили прошлой ночью, был виновен в гибели ребенка Армстронгов.

Лицо Арбетнота посуровело.

– Я считаю, что этот негодяй получил по заслугам, хотя лично я предпочел бы, чтобы его повесили по приговору суда. Хотя в Америке, кажется, сажают на электрический стул?

– Следовательно, полковник Арбетнот, вы за правосудие и против личной мести?

– Разумеется! Не можем же мы поощрять кровную месть или пырять друг друга кинжалами, как корсиканцы или мафия, – сказал полковник. – Говорите что хотите, а, по-моему, суд присяжных – система вполне разумная.

Пуаро минуту-другую задумчиво смотрел на полковника.

– Да, – сказал он, – я так и думал, что вы придерживаетесь такой точки зрения. Ну что ж, полковник, у меня больше нет вопросов. Скажите, а вы не помните ничего такого, что показалось бы вам прошлой ночью подозрительным или, скажем так, кажется вам подозрительным теперь, ретроспективно? Ну, хоть сущий пустяк?

Полковник Арбетнот задумался.

– Нет. Ничего. Вот разве... – И он замялся.

– Пожалуйста, продолжайте, умоляю вас.

– Это же абсолютная чепуха, – сказал полковник неохотно, – но раз уж вы сказали – хоть сущий пустяк...