Эркюль Пуаро

Правда, пока у нас нет никаких сведений о ее пороках, но можно допустить, что она вдруг поставила, как это у них говорится, не на ту лошадку в большой игре. Нам все же придется обратить на нее внимание. Позиция у нее была удобной. Стоило Жизель чуть повернуть голову и посмотреть в окно, и достопочтенная Венеция могла легко попасть ей в шею, послав «игрушку» через салон по диагонали. Хотя это, конечно, было бы счастливой случайностью. Конечно, для этого она должна была бы встать. Она из числа тех женщин, что любят осенней порой побродить с ружьем по лесу. Хотя я не уверен, что стрельба из ружья может помочь научиться меткой стрельбе из туземной трубки. Для этого нужен совсем другой опыт. У нее, наверняка, найдутся и приятели-мужчины, увлекающиеся щекочущей нервы охотой в каких-нибудь далеких уголках земли. От них она и могла наслушаться рассказов о туземцах и их обычаях. И все же, это какая-то бессмыслица!

– Да, это действительно не очень-то правдоподобно, – согласился Фурнье. – Мадемуазель Керр я видел сегодня в суде. – Он покачал головой. – Я как-то не могу себе представить ее в роли преступницы.

– Место №13, – сказал Джепп. – Леди Хорбери. Вот кто действительно темная лошадка. Я бы не удивился, узнав, что ее совесть обременена по крайней мере парочкой преступлений. Я вам о ней кое-что расскажу.

– Мне довелось узнать, – сказал Фурнье, – что эта леди проигрывала изрядные суммы в Ле-Пине.

– Очень на нее похоже. Да, она из тех, кто вполне мог быть связан с Жизелью.

– Совершенно с вами согласен.

– Что ж, прекрасно. Пока все идет хорошо. Но весь вопрос в том, как она это сделала? Она не поднималась со своего места, помните? Чтобы пустить стрелу, ей пришлось бы встать коленями на кресло и перегнуться через спинку, на виду у десяти пар глаз. О, черт возьми. Давайте дальше.

– Места №9 и №10, – сказал Фурнье, проведя пальцем по плану.

– Мосье Эркюль Пуаро и доктор Брайант, – сказал Джепп. – Что вы можете сказать нам о себе, мосье Пуаро?

Пуаро покачал головой.

– Я чувствовал себя неважно, меня чуть было не укачало, – печально признался он.

– Со мною тоже так бывает, – сочувственно произнес Фурнье. – В воздухе я себя плохо чувствую.

Он закрыл глаза и выразительно качнул головой."

"– Теперь о докторе Брайанте. Что о нем можно сказать? Занимает большой пост на Харли-стрит. Вряд ли обратился бы к ростовщице-француженке за деньгами. Но ведь как знать! А если с доктором случится какая-нибудь неприятность и она всплывет наружу, то это зачеркивает всю его карьеру! Вот в этом случае может пригодиться моя мысль о категории ученых преступников. Такой человек, как Брайант, вращающийся в самых верхах, конечно, на короткой ноге со всеми научными работниками медицины.