Эркюль Пуаро

Сейчас, более чем когда-либо, он выглядел настоящим аристократом. На лице его выражалась брезгливость, точно он увидел крысу.

– Значит, эти старые химические приборы и есть все ваши улики против меня? – с презрением спросил он.

– Нет, – возразил Пуаро. – Еще ваш паспорт, где указано, когда вы уехали из Англии и когда вернулись. И Глэдис Мэри Бидон, жена Чарльза Бидона, находящаяся в психиатрической лечебнице в графстве Харвертон.

До этой минуты Эгг не проронила ни звука и сидела, не шелохнувшись, точно статуя. Но тут она встрепенулась. У нее вырвался негромкий вскрик, похожий скорее на стон.

Сэр Чарльз повернулся к ней – движения его были неторопливы и величественны.

– Эгг, вы ведь не верите ни единому его слову, правда?"

"Сэр Чарльз с улыбкой простер к девушке руки.

И Эгг медленно двинулась к нему, будто он ее гипнотизировал. Ее глаза, в которых застыла мучительная мольба, неотрывно смотрели на него. Сделав несколько неверных шагов, она вдруг опустила глаза, дрогнула, не зная, куда идти, у кого искать поддержки.

Внезапно она вскрикнула и упала на колени перед Пуаро.

– Это правда? Правда?

Пуаро движением, исполненным доброты и сочувствия и в то же время твердым, положил руки ей на плечи.

– Правда, мадемуазель.

В полной тишине слышались только рыдания Эгг.

Сэр Чарльз будто сразу постарел. Теперь у него было лицо старика, на котором пагубные страсти оставили свой след.

– Будь ты проклят! – хрипло сказал он.

За всю свою долгую жизнь на сцене он не произнес реплики, в которой звучала бы такая неподдельная и такая бессильная злоба.

С этими словами сэр Чарльз повернулся и бросился вон из комнаты.

Мистер Саттертвейт вскочил со стула, но Пуаро покачал головой, продолжая нежно гладить по волосам рыдающую Эгг.

– Он сбежит! – кричал мистер Саттертвейт.

– Нет, ему осталось одно – уйти. Медленно удалиться на глазах у публики или сразу исчезнуть со сцены.

В это время дверь бесшумно отворилась, и кто-то вошел. Это был Оливер Мендерс. Его лицо утратило столь привычное, презрительно-насмешливое выражение. Он побледнел, осунулся, и вид у него был несчастный.

– Посмотрите, мадемуазель, – мягко сказал Пуаро, наклоняясь к девушке. – Вот ваш друг. Он отвезет вас домой.

Эгг поднялась с колен. Она молча смотрела на Оливера, точно не узнавая его, потом, споткнувшись, неуверенно сделала шаг к нему навстречу.

– Оливер... Отвези меня домой. О, пожалуйста, отвези меня поскорее домой.

Он обнял ее и повел к двери.

– Да, дорогая, пойдем. Пойдем.

Ноги у девушки подкашивались, она едва шла. Оливер и мистер Саттертвейт с двух сторон поддерживали ее. У двери она, казалось, взяла себя в руки, выпрямилась и вскинула голову.

– Благодарю. Мне уже лучше.

Пуаро поманил Оливера Мендерса, и молодой человек вернулся в комнату.