Эркюль Пуаро

По моему совету она не мешкая на следующее же утро уехала из дому. С тех пор она живет здесь, в этом отеле. Я был прав в своих опасениях – сэр Чарльз, вернувшись из Джиллинга, помчался в Тутинг. Но он опоздал. Птичка упорхнула.

Между тем все идет так, как он задумал. Миссис де Рашбриджер хочет сообщить нам что-то важное. Ее убивают, она ничего не успевает сказать. Какое трагическое совпадение! Прямо как в детективных романах, как в театре, как в кино! Снова декорации, картон, мишура.

Однако Эркюля Пуаро не проведешь. Помните, мистер Саттертвейт мне сказал: «Миссис де Рашбриджер убили, чтобы она не рассказала нам того, что знала». «Или того, чего НЕ знала», – заметил я тогда. Мистер Саттертвейт был озадачен. Хотя можно было догадаться, в чем дело. Миссис де Рашбриджер убили, потому что на самом деле она вообще ничего не могла нам рассказать. Она ничего даже не знала о преступлении. Но сэру Чарльзу необходимо было, чтобы она умерла. И несчастную, ни о чем не подозревающую женщину убивают...

Сэр Чарльз уверен, что все идет как по маслу. Он не догадывается, что совершил ошибку... причем так глупо, совсем по-детски! Телеграмма от миссис де Рашбриджер была адресована мне, Эркюлю Пуаро, в отель «Ритц». Но ведь о том, что я занимаюсь этим делом, она знать никак не могла. Никто в тех местах об этом не знал. Какая глупая оплошность!

Eh bien, я значительно продвинулся в расследовании дела. Убийца был мне известен. Но я до сих пор не знал, почему он совершил первое преступление.

И я продолжал размышлять.

Как и прежде, я понимал, что главное звено в цепи преступлений – убийство сэра Бартоломью Стрейнджа. Почему же сэр Чарльз убил своего старого друга? Можно ли представить себе мотивы его поступков? Да, можно.

Послышался глубокий вздох. Сэр Чарльз Картрайт медленно поднялся и подошел к камину. Он стоял подбоченясь, сверху вниз глядя на Пуаро. Как сказал бы мистер Саттертвейт, вылитый лорд Иглмаунт, надменно взирающий на жалкого стряпчего, который осмелился обвинить его в мошенничестве. На породистом лице его светлости написано отвращение. Ни дать ни взять картина под названием «Благородный лорд и ничтожный плебей».

– У вас слишком пылкое воображение, мосье Пуаро, – сквозь зубы процедил сэр Чарльз. – Стоит ли говорить, что в вашем повествовании нет ни слова правды. Как у вас хватило наглости, черт побери, преподнести нам эту дешевую стряпню. Впрочем, продолжайте, мне даже любопытно. Зачем, по-вашему, мне понадобилось убивать человека, с которым я дружил с детских лет?

Эркюль Пуаро, презренный буржуа, плебей, поднял взгляд на гордого аристократа, возвышавшегося над ним.

– Сэр Чарльз, у нас есть пословица – «Cherchez la femme»[105]. Вот тут-то и зарыта собака. Я наблюдал за вами и за мадемуазель Литтон Гор.