Эркюль Пуаро

– Не понимаю, вы тут упомянули о телеграмме... Не понимаю, как вы могли ее получить. Какая-то таинственная история. Однако со смертью доктора она, вероятно, не связана? Наверное, это какой-то сумасшедший – только так, по-моему, можно все это объяснить. Кругом полицейские... Просто ужасно.

– Полицейские? – удивился мистер Саттертвейт.

– Да, они тут с десяти утра.

– Полицейские? – переспросил Эркюль Пуаро.

– Может быть, мы могли бы теперь повидать миссис де Рашбриджер, – начал мистер Саттертвейт. – Она нас просила приехать.

Старшая сестра его перебила:

– О, мистер Саттертвейт, значит, вы ничего не знаете?

– Чего? Чего он не знает? – нетерпеливо спросил Пуаро.

– Несчастная миссис де Рашбриджер! Она скончалась.

– Скончалась! – вскричал Пуаро. – Mille tonnerres![99] Теперь понятно... Понятно. Я должен был предвидеть... – Он осекся. – Как она скончалась?

– Очень загадочно. Ей прислали по почте коробку шоколада – конфеты с ликером. Она взяла одну в рот, – вкус, наверное, был отвратительный, – но она ее проглотила – просто машинально, не успела выплюнуть.

– Oui, oui,[100] это же трудно, если жидкость уже попала в горло.

– Ну вот, она проглотила и стала звать на помощь. Прибежала сиделка, но мы ничего не могли сделать. Через две минуты она скончалась. Потом доктор послал за полицией, они пришли, проверили конфеты. Весь верхний слой оказался отравлен, а нижний – нет.

– Каким ядом?

– Полицейские считают, что это никотин.

– А, – сказал Пуаро. – Снова никотин. Какой удар! Какой дерзкий ход!

– Мы опоздали, – сказал мистер Саттертвейт. – И никогда не узнаем, что она хотела нам сказать. Может быть... может быть, она кому-нибудь доверилась? – Он выжидательно смотрел на старшую сестру.

Пуаро покачал головой.

– Никому она не доверилась. Вот увидите.

– Можно попробовать разузнать, – предложил мистер Саттертвейт. – Расспросить сиделок.

– Конечно, попробуем, – согласился Пуаро, но вид у него при этом был совершенно безнадежный.

Старшая сестра тотчас распорядилась позвать двух сиделок – дневную и ночную, – которые ходили за миссис де Рашбриджер, но ни одна из них не добавила ничего нового к тому, что им уже было известно. Миссис де Рашбриджер никогда ни словом не упоминала о смерти сэра Бартоломью, а о том, что она отправила телеграмму, сиделки и не подозревали.

Пуаро попросил, чтобы их провели в комнату умершей. Там распоряжался старший инспектор Кроссфилд, и мистер Саттертвейт представил его Пуаро.

Потом они подошли к постели и постояли, глядя на покойную. Это была женщина лет сорока с темными волосами и бледным лицом, хранившим следы предсмертных страданий.

– Несчастная, – тихо сказал мистер Саттертвейт и взглянул на Пуаро.

Выражение его лица потрясло мистера Саттертвейта – у него даже мурашки по спине пошли.