Эркюль Пуаро

Обратите внимание: всякий раз, стоит мне произнести: «Я получил письмо от мисс Аранделл, написанное перед ее кончиной», обнаруживается нечто новенькое. От мисс Лоусон я узнал об украденных деньгах; миссис Таниос тотчас спросила: «Про моего мужа?» При чем тут ее муж? Почему мисс Аранделл должна была написать мне, Эркюлю Пуаро, о докторе Таниосе?

– У этой женщины что-то на уме, – сказал я.

– Да, ей что-то известно. Но что? Мисс Пибоди сказала нам, что Чарльз Аранделл готов был бы убить свою бабушку за два пенса. Мисс Лоусон сказала, что миссис Таниос способна убить любого, на кого укажет ей ее муж. Доктор Таниос сказал, что Чарльз и Тереза насквозь прогнили, намекнул, что их мать была убийцей, и добавил, что Тереза вполне могла бы не задумываясь совершить убийство.

Эти люди недурного мнения друг о друге, а? Доктор Таниос считает или, по крайней мере, говорит, что считает, будто существовало непомерное влияние. Его супруга до его появления такого мнения явно не придерживается. Сначала она не хочет опротестовывать завещания. Потом – на тебе! – оказывается, хочет! Видите, Гастингс, это горшок с кипящей похлебкой, бурлит-бурлит, и время от времени на поверхность всплывает новый важный факт. А самое важное пока еще там – на дне! Но что-то есть! Клянусь честью!

Я был даже потрясен его горячностью.

– Возможно, вы и правы, – помолчав, сказал я, – но все так неопределенно, так туманно.

– Но вы согласны со мной, – что-то тут есть?

– Да, – не очень уверенно согласился я. – Пожалуй, да.

Пуаро подался вперед, буравя меня взглядом.

– Вы изменились, Гастингс. Перестали шутить, перестали подтрунивать над моими «чисто научными», по вашему мнению, изысканиями. Но что же вас убедило? Ведь не мои блистательные аргументы – non, ce n'est pas ça![39] Нечто... нечто совершенно... иное... произвело на вас впечатление. Скажите, друг мой, что именно заставило вас настроиться на серьезный лад?

– По-моему... – не сразу ответил я, – миссис Таниос. У нее был такой вид... испуганный, что ли...

– Она испугалась меня?

– Нет, не вас. Тут что-то другое. Сначала ее рассуждения были такими спокойными, разумными – безусловно, она была обижена тетушкиной прихотью, однако готова была оставить все как есть. Вполне естественная реакция воспитанной, но довольно бесхарактерной женщины. И вдруг эта неожиданная перемена – она с готовностью поддержала все, что говорил ее муж. И вышла в холл вслед за нами... вышла почти украдкой...

Пуаро согласно кивал головой.

– И еще одна мелочь, которую вы, возможно, не заметили...

– Я замечаю все!"

"– Я говорю о визите ее мужа в «Литтлгрин-хаус» в то последнее воскресенье.