Эркюль Пуаро

Горничную мне, наверное, подсадили, чтобы я не повесилась и не глотнула синильной кислоты, как это делают в книгах. Не беспокойтесь, я не сделаю этого. Саймону будет легче, если я буду рядом.

Пуаро встал, встала и Жаклин. Она улыбнулась и сказала:

– Вы помните, я говорила, что последую за своей звездой? Вы сказали, что она может оказаться ложной, а я сказала: «Очень плохая звезда, вот она закатилась».

Под ее звонкий смех он вышел на палубу.

ГЛАВА 31

Рассветало, когда они вошли в Шелал. К самой кромке воды сумрачно подсунулись скалы. Пуаро пробормотал:

– Quel pays sauvage![134]

Рядом стоял Рейс.

– Ну что же, – сказал он, – мы свое дело сделали. Я распорядился, чтобы Рикетти первым свели на берег. Рад, что мы его взяли. Редкий негодяй! Сколько раз он уходил от нас. Надо приготовить носилки для Дойла, – продолжал он. – Поразительно, как быстро он распался на куски.

– Нисколько. Преступники с подростковой психологией слишком много мнят о себе. Ткните пальцем в мыльный пузырь их самомнения – и все, конец. Они распадаются на куски.

– Заслуживает веревки, – сказал Рейс. – Бесчувственный негодяй. Мне жалко девушку, но ей уже ничем не помочь.

Пуаро покачал головой:

– Говорят, любовь оправдывает все... Это враки! Женщины опасны, когда они любят так, как Жаклин любит Саймона Дойла. Я сказал это себе, когда впервые увидел ее: «Она слишком любит его, эта малышка». И это так.

К ним подошла Корнелия Робсон.

– Сейчас пристанем. – Минуту помолчав, она сказала: – Я была у нее.

– У мадемуазель де Бельфор?

– Да. Ужасно, что ей навязали эту горничную. Кузина Мари, боюсь, на меня очень рассердилась.

Мисс Ван Скайлер как раз тащилась в их сторону. Глазки у нее были злые.

– Корнелия, – заскрипела она, – ты безобразно себя ведешь. Я немедленно отошлю тебя домой.

Корнелия глубоко вздохнула:

– Простите, кузина Мари, но домой я не поеду. Я выхожу замуж.

– Поумнела наконец, – молвила старуха.

Из-за угла вывернулся Фергюсон.

– Что я слышу, Корнелия? – сказал он. – Это неправда.

– Это правда. Я выхожу замуж за доктора Бесснера. Он просил моей руки вчера.

– Знаете, почему вы идете за него? – вскипел Фергюсон. – Потому что он богатый.

– Совсем не поэтому, – возмутилась Корнелия. – Он мне нравится, он добрый и все на свете знает. Меня всегда тянули к себе больные люди, клиники. У нас будет замечательная жизнь.

– Вы хотите сказать, – неверяще спросил Фергюсон, – что предпочтете этого противного старика мне?

– Конечно, предпочту. Вы неосновательный человек. Не представляю, как с вами можно было бы ужиться. И потом, он не старый, ему еще нет пятидесяти.

– У него большой живот, – вклеил Фергюсон.

– А у меня круглые плечи, – парировала Корнелия. – Внешность не имеет никакого значения.