Эркюль Пуаро

Какая-то немота нашла на него.

– Вообще говоря, – задумчиво глядя на него, сказала Жаклин, – я не вижу, чтобы у вас было много доказательств. Вы безусловно правы, но если бы мы стали упираться...

– Только так и не иначе могло все это произойти, мадемуазель.

– Логически это все доказательно, но я не думаю, чтобы это убедило присяжных. Ну, что теперь говорить! Вы так навалились на Саймона, что он упал, как сноп. Бедняга совсем потерял голову и во всем признался. – Жаклин покачала головой. – Он не умеет проигрывать.

– Зато вы, мадемуазель, умеете.

Она вдруг залилась отчаянным, дерзким смехом.

– О да, я хорошо умею проигрывать. – Она подняла на него глаза и порывисто сказала: – Не расстраивайтесь из-за меня, мосье Пуаро. Ведь вы расстроены?

– Да, мадемуазель.

– А вам не хотелось меня простить?

Эркюль Пуаро тихо сказал:

– Нет.

Она согласно кивнула головой:

– Да, нельзя поддаваться чувству. Я снова могу это сделать. Я теперь опасный человек и сама это чувствую. – Она продолжала: – Это страшно легко – убить. Перестаешь придавать этому значение... Думаешь только о себе. А это опасно. – Помолчав, она усмехнулась. – Вы так старались помочь мне. В тот вечер в Асуане вы сказали мне, чтобы я не располагала сердце ко злу. Вы догадывались, что было у меня на уме?

Он покачал головой:

– Я только сознавал, что говорю вам правильные вещи."

"– Конечно, правильные. Ведь я могла остановиться тогда, вы знаете. И я почти остановилась... Я могла сказать Саймону, что не в силах это продолжать, но... тогда... – Она оборвала себя, потом сказала: – Хотите узнать все с самого начала?

– Если вам самой хочется рассказать, мадемуазель.

– По-моему, хочется. На самом деле все очень просто. Мы с Саймоном любили друг друга...

За обыденностью высказывания, за легкостью ее тона он услышал эхо далеких голосов и продолжил:

– Только вам хватало этой любви, а ему – нет.

– Можно и так сказать. Хотя вы не совсем понимаете Саймона. Знаете, ему всегда хотелось денег. Он любит все, что доступно за деньги, – лошадей, яхты, спорт. Все это превосходные вещи, мужчины сходят по ним с ума, и ничего этого у него никогда не было. Он страшно простой, Саймон. Если он чего-то хочет, ему вынь и положь, как маленькому.

При этом ему и в голову не приходило жениться на богатой уродине. Он не такой. И когда мы встретились, все вроде бы пришло в порядок. Единственно мы не представляли, когда сможем пожениться. У него была вполне приличная работа, но он ее потерял. В общем-то по собственной вине: как-то он там попробовал схитрить и сразу попался. Не думаю, что он сознательно пошел на преступление. Просто он считал, что в Сити все так поступают.

У слушателя дрогнуло лицо, но прерывать ее он не стал.

– Что-то надо было делать, и тут я вспомнила о Линнет с ее новой усадьбой – и кинулась к ней.