Эркюль Пуаро

И эта буква «Ж», написанная кровью, – на такое способна простая, грубоватая натура.

– Получается, это тот, кого мы ищем?

– Да... только... – Пуаро потер переносицу и, дернув щекой, продолжал: – Знаете, я отдаю отчет в своих слабостях. Обо мне сказали как-то, что я люблю усложнять. Решение, которое вы предлагаете, слишком простое, слишком легкое. Мне не верится, что все вот так и случилось. Но, может быть, это мой предрассудок.

– Давайте-ка вызовем этого парня.

Рейс позвонил и распорядился. Потом он спросил:

– А другие... варианты?

– Их много, мой друг. К примеру, этот американский опекун.

– Пеннингтон?

– Да, Пеннингтон. На днях я был свидетелем любопытной сценки. – Он пересказал случившееся Рейсу. – Это о многом говорит. Мадам хотела прежде прочесть документ – и уже потом подписать. Тогда он откладывает дело на другой день. И тут муж подает очень важную реплику.

– Что он сказал?

– Он говорит: «Я никогда не читаю. Подписываю, где скажут». Вы понимаете важность такого заявления? И Пеннингтон понял. Я увидел это по его глазам. Он взглянул на Дойла как прозревший человек. Вообразите, мой друг: вы становитесь опекуном дочери чрезвычайно богатого человека. Допустим, вы пускаете эти деньги в оборот. Я знаю, про это пишут во всех детективных романах, но вы читаете об этом и в газетах. Такое случается, мой друг, случается.

– Я не спорю, – сказал Рейс.

– Допустим, у вас еще достаточно времени, чтобы хорошо нажиться на этих махинациях. Ваша подопечная – несовершеннолетняя. И вдруг она выходит замуж. Все моментально выходит из-под вашего контроля. Катастрофа! Но еще не все потеряно. У новобрачной медовый месяц. Станет она думать о делах! Сунуть с документами лишнюю бумагу, получить рассеянную подпись... Но не такова была Линнет Дойл. Она была деловой женщиной, и никакой медовый месяц не мог сбить ее с толку. А тут встревает муж со своим замечанием, и перед несчастным забрезжил свет. Умри Линнет Дойл – и ее состояние перейдет к мужу, а с ним будет просто управиться; у такого хитреца, как Эндрю Пеннингтон, он будет ходить по струнке. Говорю вам, mon cher colonel[104], я буквально прочел эту мысль в его глазах. «Если бы пришлось иметь дело с Дойлом...» Вот он о чем задумался.

– Допускаю, – сухо сказал Рейс, – но у вас нет доказательств.

– Увы, нет.

– Теперь этот молодчик – Фергюсон, – сказал Рейс. – Он довольно несдержан на язык. Я, конечно, не всяким речам поверю. Но он может быть сыном человека, пострадавшего от старика Риджвея. Хоть это и за уши притянуто, но чего не бывает. А люди не забывают прошлых обид. – Он помолчал и договорил: – Ну и конечно – мой человек.

– Да, еще «ваш» человек.

– Он убийца, – сказал Рейс. – Это мы знаем. Однако я не могу представить, где и как Линнет Дойл могла пересечь ему дорогу. Их орбиты не пересекаются.