Эркюль Пуаро

Опять она сорвалась на крик:

– Значит, я была права в тот вечер – в отеле «У водоската»! Кто-то нас подслушивал!

– А-а. – Пуаро кивнул. – Я ждал, когда вы вспомните. Чтобы мадам Дойл убили именно таким образом, как вы тогда сказали, это чересчур для простого совпадения.

Джеки передернула плечами:

– Кто же мог быть тот мужчина?

Помолчав с минуту, Пуаро каким-то чужим голосом спросил:

– Вы уверены, что это был мужчина, мадемуазель?

Джеки удивленно вскинула на него глаза:

– Конечно. По крайней мере...

– Да, мадемуазель?

Она нахмурилась, припоминающе сощурила глаза.

– Мне казалось, – протянула она, – это был мужчина.

– Но сейчас у вас нет такой уверенности?

– Да, – заторможенно продолжала Джеки, – сейчас я не скажу определенно. Я почему-то решила: мужчина, хотя это была просто тень...

Она замолчала, и Пуаро молчал, и тогда она спросила:

– А вы думаете – женщина? Но какой женщине на этом пароходе могло понадобиться убивать Линнет?

В ответ Пуаро только перекатил голову с одного плеча на другое.

Открылась дверь, и вошел Бесснер.

– Вас не затруднит поговорить с мистером Дойлом, мосье Пуаро? Ему нужно увидеться с вами.

Джеки вскочила со стула. Она схватила Бесснера за руку:

– Как он? Обошлось?

– Естественно, не обошлось, – с упреком в голосе ответил Бесснер. – Задета кость.

– Он не умрет? – вскрикнула Джеки.

– Ach, кто сказал, что умрет? Доберемся до цивилизованного места, сделаем рентген, будем лечить.

– А-а! – Сцепив руки, девушка упала на стул.

Пуаро с доктором вышли на палубу, и там к ним присоединился Рейс. Все трое направились к каюте Бесснера.

Саймон Дойл лежал, подоткнутый подушками, в самодельном лубке покоилась его нога. Мертвенно-бледное лицо было опустошено физическими и добавившимися душевными страданиями. Но всего выразительнее на нем была растерянность – горькая детская растерянность.

Он чуть слышно сказал:

– Входите, пожалуйста. Доктор... сказал мне о Линнет... Не могу поверить. Просто не могу в это поверить.

– Я понимаю. Такой удар, – сказал Рейс.

Саймон, запинаясь, продолжал:"

"– Понимаете, это не Джеки. Я уверен: не Джеки. Все против нее, я знаю, но это не она. Вчера вечером она немного перебрала, разнервничалась, и я попал ей под горячую руку. Но она неспособна на убийство... хладнокровное убийство...

Пуаро мягко остановил его:

– Не тревожьтесь понапрасну, мосье Дойл. Кто бы ни был убийца, это не мадемуазель де Бельфор.

Саймон недоверчиво взглянул на него:

– Вы правду говорите?

– И поскольку это не мадемуазель де Бельфор, – продолжал Пуаро, – не подскажете ли вы, кто мог им быть?

Саймон затряс головой. Выражение растерянности не сходило с его лица.

– Это безумие, этого не может быть. Кроме Джеки, это никому не было нужно.

– А вы подумайте, мосье Дойл.