Эркюль Пуаро

Она в самом деле богачка?

– Да, пожалуй, из богатейших девиц в Англии, – весело отозвался Тим.

Все трое молча смотрели на сходивших пассажиров. Особа, о которой шла речь, обратила на себя внимание Пуаро.

– Красивая, – пробормотал он.

– Некоторым все достается, – с горечью сказала Розали.

Ее лицо перекосила зависть, когда она смотрела, как та, другая, шла по сходням.

Линнет Дойл выглядела так, что хоть сейчас в премьерши какого-нибудь ревю. Она и держалась с уверенностью обласканной славой артистки. Она привыкла, что на нее смотрят, восхищаются ею, привыкла быть в центре внимания.

Она знала, что на нее устремлены жадные взоры, – и как бы не замечала их: она принимала это как должное.

И сейчас, даже не отдавая себе в этом отчета, она играла роль: богатая, светская красавица-новобрачная проводит свой медовый месяц. С легкой улыбкой она что-то вскользь сказала высокому спутнику. Тот ответил, и при звуке его голоса Эркюль Пуаро насторожился. Под сведенными бровями сверкнули его глаза.

Пара прошла совсем близко. Он услышал, как Саймон Дойл говорил:

– Если постараться, мы успеем, дорогая. Ничто не мешает задержаться на неделю-другую, раз тебе тут нравится.

Он глядел на нее жарко, любяще, преданно.

Пуаро задумчиво смерил его глазами: широкие плечи, бронзовое от загара лицо, темно-голубые глаза, детская открытость улыбки.

– Счастливчик, – сказал им вслед Тим. – Подцепить наследницу без аденоидов и плоскостопия!

– Смотрятся они страшно счастливыми, – с ноткой зависти сказала Розали и неслышно для Тима добавила: – Несправедливо.

А Пуаро услышал. Согнав с лица нахмуренную озабоченность, он мельком взглянул на нее.

– Пойду представлю маме сводку, – сказал Тим.

Он приподнял шляпу и ушел. Пуаро и Розали неспешно тронулись в обратный путь к отелю, отмахиваясь от новых предложений проехаться на осликах.

– Несправедливо, значит, мадемуазель? – мягко спросил Пуаро.

Девушка зло покраснела:

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Я просто повторяю слова, какие вы только что прошептали. Не отпирайтесь.

Розали Оттерборн пожала плечами:

– Действительно многовато для одного человека: деньги, внешность, фигура и...

Она умолкла, и Пуаро договорил за нее:

– И еще любовь, да? Но откуда вы знаете – вдруг он женился на ее деньгах?

– Разве вы не видели, как он смотрел на нее?

– Я видел, мадемуазель. Я видел все, что полагалось увидеть, и чуточку больше."

"– Что же именно?

Пуаро медленно выговорил:

– Я видел темные круги под ее глазами. Я видел, как побелели костяшки пальцев на ручке зонтика...

Розали заглянула ему в глаза:

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что не все то золото, что блестит. Я хочу сказать, что, хотя эта дама богата, красива и любима, не все там благополучно. И еще я кое-что знаю.