Эркюль Пуаро

Нас впустила и провела в гостиную Элен. Ее щеки на этот раз пылали ярче обычного. Наконец послышались шаги сверху, и в комнату вошла мисс Лоусон. Она запыхалась и, казалось, была чем-то взволнована. На голове у нее был шелковый платок.

– Надеюсь, вы извините мой вид, мосье Пуаро. Я просматривала шкафы – столько вещей! – старые люди любят собирать всякую мелочь, – боюсь, что и дорогая наша мисс Аранделл не была исключением – после уборки столько пыли в волосах – просто удивительно, сколько у людей всего скапливается, – я обнаружила две дюжины игольниц – целых две дюжины.

– Вы хотите сказать, что мисс Аранделл купила две дюжины игольниц?

– Да, убрала и позабыла про них – и, разумеется, все иголки заржавели – такая жалость. Она имела обыкновение дарить их горничным на Рождество.

– Она была такой забывчивой?

– Очень. Вечно не помнила, куда что клала. Как собака, которая прячет кость, а потом не может ее найти. Я ей всегда говорила, что нужно сказать: «Черт, черт, поиграй и отдай!»

Она засмеялась и, вытащив из кармана маленький носовой платочек, вдруг принялась шмыгать носом.

– О господи, – слезливо сказала она. – Так стыдно смеяться здесь.

– Вы слишком чувствительны, – заметил Пуаро. – Чересчур близко принимаете все к сердцу.

– Помнится, мне и матушка моя так говорила, мосье Пуаро. «Ты чересчур близко принимаешь все к сердцу, Минни», – часто слышала я от нее. Большой недостаток, мосье Пуаро, иметь такое чувствительное сердце. Особенно когда самой приходится зарабатывать себе на жизнь.

– Совершенно верно. Но теперь все это уже в прошлом. Вы сейчас сама себе хозяйка. Можете наслаждаться жизнью, путешествовать, теперь вам не о чем беспокоиться, не о чем тревожиться.

– Надеюсь, что это действительно так, – с сомнением в голосе откликнулась мисс Лоусон.

– Уверяю вас, что это именно так. Вернемся к забывчивости мисс Аранделл. Теперь я понимаю, почему я так поздно получил ее письмо.

Он рассказал, как обнаружилось письмо. На щеках у мисс Лоусон запылало по красному пятну.

– Элен должна была сказать мне. Отправить вам письмо, не предупредив меня, – какая дерзость! Ей следовало сначала спросить меня. Неслыханная дерзость! И ни слова мне! Какой позор!

– Дражайшая мисс Лоусон, я уверен, что Элен руководствовалась лучшими побуждениями.

– И тем не менее все это очень странно! Очень странно! Чтобы слуги позволяли себе подобные вольности! Элен следовало бы помнить, что теперь хозяйка дома я!

Она величаво выпрямилась.

– Элен была очень предана своей прежней хозяйке, не так ли? – спросил Пуаро.

– Да, пожалуй, но это не меняет положения вещей. Она обязана была поставить меня в известность!

– Главное – что письмо попало ко мне, – заметил Пуаро.