Птицы Великого леса

 – Я спаслась не только благодаря жыжу. Сама я тоже колдовала.

Стараясь не смотреть на Весю, Дара продолжила говорить, и глаза её остекленели, словно бусины, смотрели перед собой и ничего не видели.

– У меня тогда всё легко получалось. От злости, наверное. Я тянула силы из самой себя и даже не чувствовала этого, хотя Милош предупреждал, что нельзя долго колдовать, иначе умрёшь. И Тавруй меня о том же предупреждал, он ведь потому и умер.

– Тавруй? Наш Тавруй? Колдун из Заречья?

– Он взял с меня клятву, что я спасу ему жизнь, а я эту клятву нарушила. Его дух меня преследовал, грозил смертью. Тогда… в Совине, во время пожара он отомстил. Я не сразу поняла, что случилось, слишком испугалась, думала, что умираю. Наверное, я бы сама никогда не догадалась. Подозревала, но не знала наверняка, – Дара старалась не смотреть на сестру. – После, уже в Пясках, Здислава объяснила, что я потеряла ребёнка, – она заговорила намеренно быстро, чтобы за потоком слов скрыть чувства. – Понимаешь, для заклятия всегда требуется источник. Ты или берёшь силу из себя, или тянешь из других. Получилось, что я тянула из ребёнка силу, когда колдовала, и поэтому он… В общем, так я и рассчиталась с Тавруем.

Слёзы рвались наружу, но так и не хлынули.

– Ребёнка? От Милоша? – спросила негромко сестра.

Дара кивнула и вздрогнула от неожиданности, когда Веся оказалась рядом, обняла, поцеловала невесомо в щёку. Некоторое время они стояли молча, прижимаясь друг к другу.

– Не знаю, как так вышло… я пила снадобья, которые давал мне Милош, но они не сработали, и ребёнок… Всё равно… Всё бессмысленно.

– С другой стороны, Дарка, куда бы ты теперь с ребёнком? – вдруг сказала Веся.

Вместо слёз вырвался какой-то дурной, нездоровый смех.

– Вот уж не думала, что ты такая бессердечная.

– Но правда, сама подумай, зачем тебе ребёнок незаконнорождённый, да ещё теперь, когда война на носу? – сестра взяла её лицо в свои руки, заставила посмотреть на себя и улыбнулась. – Всё, что ни делается Создателем, всё к лучшему. Значит, не стоило этому ребёночку рождаться. Ничего хорошего бы его в этом мире не ждало.

Так зло говорила Весняна, только чтобы её утешить. Даре подумалось, что она совсем не знала сестру.

– С такими родителями его не ждало ничего хорошего, – согласилась она и принялась раздеваться.

На языке вертелись болезненные, честные слова о том, как тошно и одиноко Даре было в Пясках, как всю душу ей перевернул один взгляд маленького зеленоглазого Олешки и как опустошило в самом начале известие о нежданном потерянном ребёнке. Зачем Здислава только рассказала об этом? Дара сама бы никогда не узнала, только мучилась бы догадками.

Точно раскат грома, до княжеского дворца докатился крик. Девушки вздрогнули, прислушались.