Птицы Великого леса

 – Если поможешь княжне Мирославе, Великая княгиня тебя щедро наградит.

– Великая княгиня лекаря не ищет, – перебил скренорец. – А Фиофано больше не Великая княгиня.

Лицо ключницы перекосило. Оскорбление жгло ей губы, так и норовило сорваться, но она сдержалась.

– Ты, господин лекарь, не вздумай жульничать, – обратилась ключница снова к Милошу. – За обман у нас то же наказание, что и за воровство.

– И какое же наказание у вас за воровство? – полюбопытствовал Милош.

– Вряд ли мне такое понравится. Руки в работе лекаря пригодятся.

Внутри было темно и душно. Пахло смолой, но с каждым шагом по прогибающимся половицам в ноздри всё сильнее бил знакомый мерзкий смрад.

– Что случилось с княжной Мирославой?

Ключница чуть повернула голову, но передумала отвечать, поджала губы плотно, взмахнула длинной косой и пошла дальше. У тяжёлой двери стоял стражник, он был не из простых – на поясе висел меч, а в ухе болталась серьга, усыпанная бриллиантами. Смугл, черняв, и нос у стражника длинный, хищный. Троутосец.

– Из Рдзении теперь, а до этого учился на Благословенных островах.

Троутосец осмотрел Милоша с сомнением и спросил на родном наречии:

Не зря прошли уроки Стжежимира, Милош отвечал по-троутоски пусть и с сильным рдзенским говором, но бойко:

– Нигде. Я скитался, учился у разных людей, а учитель мой родом с Айоса, он был учеником самого Виссариона Акинского.

– Ну-ну, – недоверчиво пробубнил стражник, но всё же распахнул перед целителем дверь.

Чтобы войти внутрь, пришлось согнуть шею, дабы не удариться головой о притолоку.

На столе горел глиняный светильник, возле него, сложив руки на подлокотниках кресла и выпрямившись, будто кочергу привязали к спине, сидела Фиофано. Полная, одутловатая женщина, давно растерявшая известную на весь свет троутоскую красоту. Лицо покраснело, к мокрым щекам прилип белый платок, покрывавший голову. Возле княгини сидели служанки: одна обмахивала хозяйку опахалом, другая обтирала тончайшим платком, смоченным в воде, багровые щёки.

– Ты целитель? – княгиня не пошевелилась, только стрельнула чёрными глазами. Пальцы, унизанные золотыми перстнями, сжали резные подлокотники кресла.

– Я, Великая княгиня, – Милош поклонился, как умел, на рдзенский манер, пожалуй, недостаточно низко для ратиславской княгини. Но та стерпела.

– Разных людей, всё больше знатных.

– Кого-нибудь от лютой смерти спас? От неизбежной смерти? От чёрного глаза?

– И с волховством сталкивался, если ты хочешь знать, Великая княгиня.

Милош медленно разжал сведённые судорогой пальцы. От его ответа слишком многое зависело. Чего она желала? Простого человека, обученного лекарскому делу, или могущественного чародея, способного выхватить нить жизни из рук самой Морены-смерти?

– Мои родители были.