Птицы Великого леса

И ещё раз, так, чтобы кожа покраснела на месте удара. И ещё, и ещё. Листья посыпались с веток.

Было душно, жарко, влажно. Шорохи, удары. Дыхание сбилось. И больше не получалось скрывать злость, Дара больше и не пыталась, она била, била, била, пока мужская рука вдруг не скользнула по её талии.

Милош притянул Дару к себе. Они неловко сплелись руками и ногами на узком полоке, заново привыкая друг к другу, заново изучая тела, родинки, синяки, шрамы.

Шурша, веники упали на пол.

– Душно, – выдохнула с трудом Дара.

Она вырвалась на мгновение, чтобы распахнуть дверь. Потянуло свежим воздухом.

Милош притянул её назад к себе, ближе, ближе.

Ты изменился, пока меня не было? А ты? А я?

Тяжело вздохнула остывающая печь. Где-то в углу тихо хмыкнул банник. Дара улыбнулась, заметив жаркий взгляд его золотых глаз, и откинула голову назад, застонала, крепче сжимая Милоша бёдрами, впиваясь ногтями ему в спину, кусая его губы.

Он опустился на пол и коснулся её языком.

– Ах… – Дара невольно сжалась. Милош положил ладони на бёдра.

– Раздвинь ноги шире.

Это всё-таки было лучше, чем посмертки, лучше, чем золотая сила. Это было так хорошо.

– Налей и баннику тоже, – попросила Дара.

Не выпуская её из объятий, Милош потянулся свободной рукой к кувшину. Дара целовала юношу в шею, пока он наливал вино в кружку.

– Где ты только нашёл вино в такое время? – спросила она, касаясь губами ключиц, шеи, подбородка, вдыхая запахи трав и его кожи.

– Я умею найти, что мне нужно, – довольно улыбнулся он и другой рукой крепче прижал её к себе, поглаживая ягодицы.

– Неприятности? Обычно ты их находишь.

– А-а-а… – Он закатил глаза и впихнул ей в руку кружку с вином. – Пей лучше.

Из-за угла выглянул банник, взобрался, пыхтя, на лавку на другом конце стола и потянулся короткими лапами к вину. Милош придвинул кружку ближе к нему, дал хлеба, чеснока и говядины. Банник, громко жуя, принялся есть. Он тихо урчал, совсем как кот, и довольно щурил глаза.

Милош хихикал, наблюдая за духом. Он сам почти не пил, зато постоянно подливал Даре и баннику.

– Терпеть не могу твои ратиславские наряды, – сказал он, стягивая с Дары простыню и целуя в плечо. – Без них намного лучше.

Дара взяла кружку и поднесла к его губам.

– Лучше пей, – ворчливо произнесла она и захихикала, когда вино потекло по подбородку Милоша.

Тихий смех, больше похожий на кашель, донёсся с другого конца стола.

– Это он над нами? – изогнул бровь Милош.

– Не знаю. Может, – Дара пожала плечами. – Или вспомнил что-нибудь ещё смешное.

– По-твоему, мы тоже смешные?

Вино и поцелуи вскружили Даре голову, и всё на свете казалось ей смешным.

– Вообще-то, да, – с важным видом кивнула она.

Милош провёл пальцем по краю своей кружки, но так и не отпил больше.