Птицы Великого леса

 – Их тут много, что ли?

– Вы, верно, давно из дома ушли, – хозяйка запалила лучину от огня в печи.

Её муж навесил тяжёлый засов на дверь, и тогда она зажгла свечу над самой дверью.

– Недавно Совиная башня ушла под землю. С тех пор на левом берегу Модры духи озлобились. То ли чародеи их подначивают, то ли без Охотников духи совсем страх потеряли, только стали часто нападать на людей. Говорят, на том берегу творятся страшные вещи.

– А здесь? – цвет сошёл с румяного лица матери.

– Здесь тихо. Духи бродят вокруг, как и прежде, но людей редко трогают. Не чаще обычного.

– Но это пока, – уверенно сказал хозяин. – Нечистая сила быстро без Охотников разгуляется, а они все в Лойтурию ушли. Король Властимир изгнал Орден.

От новостей закружилась голова.

На ночь Ежи подложил под голову сумку с драгоценностями вместо подушки. Было жёстко, сон не шёл. Он прислушивался к духам в округе, но те бродили по ночным дорогам, сторонясь постоялого двора. Они чуяли его присутствие.

Юноша ворочался с боку на бок, пока мать не спросила тихо:

– Куда же нам теперь идти?

Куда бы пошёл Милош? Как бы он поступил?

– Госпожа Венцеслава тебе обязана, – вдруг сказала Горица. – И тайну ты её хранишь. Такую тайну, какая и королеве может повредить.

Ежи опешил от слов матери.

– Теперь, раз она невеста принца Карла, от Тайной стражи она тебя защитит и на службу может нанять. Ты парень смышлёный.

С губ сорвался печальный смешок. Какой же он смышлёный? Бесполезный, ни на что не годный… Даже навьи духи его сторонятся, как прокажённого.

Он резко сел. Мысль пронзила, точно молния.

Собственные желания показались отвратительными, но именно так бы поступил Милош: он бы воспользовался всем, что у него было: драгоценностями, непрошеным даром и даже – как точно сказала мать – тайной Венцеславы, которая была известна Ежи.

– Точно. Я пойду к госпоже Венцеславе.

– Правильно, – одобрила Горица. – Попросишь её сделать меня личной кухаркой, нечего ей кушать то, что для всех готовят на общей кухне. И сам ты сгодишься для разных поручений.

– Не для поручений, – помотал головой Ежи, от собственных желаний было стыдно, восхитительно и страшно. – Я иначе пригожусь.

– Сослужу службу своим проклятием, или даром, как хочешь называй, – прошептал Ежи.

Мать провела рукой по его волосам.

– Ох, Ежи, – проговорила она тихо, догадавшись, о чём шла речь.

– Раз Охотники ушли, и Совин некому защищать, выходит, один я могу прогнать духов, – улыбнулся Ежи. – Выходит, я небесполезен.

– Конечно, нет, сынок, – вздохнула мать. – Ты очень-очень полезен.