Птицы Великого леса

Дальше ему везло чуть больше, и находились добрые люди, что подвозили от одной деревни к другой, пускали к себе на ночлег, даже несмотря на то, что он был рдзенцем. Дни сменяли друг друга, и Ежи становилось всё хуже.

У него не осталось больше снадобий, только бесполезные записи, которые он сам не понимал, и куколка Здиславы, что должна была принести удачу. Быть может, в том и состояла удача Ежи: он не умер по дороге в Лисецк.

Чем больше проходило дней, тем сложнее получалось найти попутчиков. Ежи начал сильно кашлять, а больного мало кто соглашался взять с собой, боялись подхватить недуг. Он не мог никому рассказать, что болезнь его незаразна, и страдали от неё лишь пусторождённые дети чародеев.

У Ежи почти не осталось денег, он страшно исхудал, потому что ел теперь только то, чем угощали случайные встречные, и почти всё время спал, пока ехал в чужих санях. Кашель донимал теперь днём и ночью, и воздуха всё время не хватало. Каждый раз Ежи просыпался с облегчением, радуясь тому, что до сих пор был жив.

Но наконец он увидел стены незнакомого Лисецка, и надежда придала сил. Осталось только найти Милоша, и всё наладится.

Ежи вытянул шею, разглядывая толпу, стремившуюся из города по дороге к реке.

– Ну что, где начнёшь искать своего друга? – спросил его попутчик.

– Поспрашиваю на постоялых дворах. Вряд ли в городе так много рдзенцев.

– Да уж, ваши обычно к нам не суются. Не любят вас за поганый характер.

Ежи насупился, но промолчал. Куда более дурного нрава, чем у ратиславцев, он ни у кого не встречал. Разве можно такие мерзкие вещи говорить человеку в лицо?

– Что ж, надеюсь, твой друг сможет тебе помочь, ты совсем плох стал, – с сочувствием произнёс мужик.

– Он отличный целитель, так что скоро всё будет хорошо, – слабо улыбнулся Ежи.

И вот, когда до встречи осталось всего ничего, оказалось, что никого не пускали.

– Может, пешком быстрее дойти? – спросил Ежи.

– Да куда ты в такую толпу полезешь? – махнул рукой его спутник. – Затопчут. Сиди. Подождёшь немного, зато я тебе потом в городе покажу, что и где.

– Спасибо, – смущённый добротой, проговорил Ежи.

Он заглянул в суму, чтобы достать последние две медные монеты, что у него остались, Ежи пообещал отдать их в уплату за помощь. Пальцы его нащупали вместо кошеля узкую полоску ткани. Он вытащил её на свет, с трудом узнавая в лоскутке платок, который носила тряпичная кукла Здиславы.

Поначалу Ежи думал, что ему только казалось, но куколка и вправду с каждым днём становилась всё меньше. Лезли нитки из её платья и передника, высыпались травы и зёрна, набитые внутрь. Каждый день Ежи вытряхивал из сумы мусор, скопившийся от разваливающегося оберега. Когда он понял, что кукла на самом деле уменьшалась, то посчитал это особым свойством чар.