Птицы Великого леса

Весняна переживала, наряжая сестру, и косы у неё в первый раз получились кривые, пришлось переплетать. Стрела терпеливо ждал и молча постукивал пальцами по столу. Разговор про домового он не продолжил, но далось это ему, видимо, нелегко.

И когда Дара была готова, он не выдержал и заявил:

– Сразу видно, что вы две из глуши. В городах духов не жалуют.

– Так ты сам из глуши, – припомнила Дара. – Твоя деревня недалеко от нашего Заречья стоит. Уж точно не стольный град.

– Только поэтому больше спорить с вами и не буду, – протянул Стрела и вскинул руки к небу, то ли молясь Создателю, то ли сдаваясь на волю девушек. – Но в городе, Константином-каменоломом вас заклинаю, никому об этом не рассказывайте.

– Я семнадцать лет никому не рассказывала, что я ведьма, уж с этим справлюсь, – хмыкнула Дара.

– Зато как рассказала, так рассказала, на весь мир заявила, я бы сказал.

Дружинник сам весело посмеялся своей шутке, поцеловал Весю и первым оказался в дверях.

– Пошли, госпожа лесная ведьма, проведу тебя до дворца, прослежу, чтобы ты никого в лягушку по дороге не превратила.

– А за себя не страшно?

– Меня Веся поцелуем расколдует, – Стрела подмигнул задорно своей невесте, и тут постучали в дверь.

Парень переменился в лице, растерял всё веселье.

– На кой они припёрлись?

Он открыл пришедшим: двум здоровым детинам, по одному виду которых Дара как-то сразу догадалась, что они были не из людей Ярополка – они были коренастыми, чернявыми, как большинство людей в Лисецке.

– Князь Чернек требует к себе лесную ведьму. Нам сказано, она из дворца сбежала и здесь прячется.

– Здесь она не прячется, а живёт по распоряжению Великого князя. И к князю идёт сама, по собственной воле.

На пороге Дара оглянулась.

– Удачи, – шёпотом пожелала сестра, и пришлось через силу улыбнуться ей в ответ.

На улице заметно потеплело, но снега намело так много, что от крыльца вела теперь едва различимая тропка. Люди Чернека не сводили с Дары глаз, будто ждали, что она сорвётся и убежит прочь. Они повели их, точно пленных: один спереди, другой сзади.

Стрела по-хозяйски оглядел двор и сказал как ни в чём не бывало:

– Снега-то навалило. Нанять бы кого разгрести.

– Ты мужик, ты и разгреби, – будь у Дары время, так она и сама бы расчистила дорожку, ей и в голову на такое жаловаться не пришло.

– Мужики в поле пашут, а я боярский сын, – напомнил чванливо Стрела. – Мне не положено снег грести.

«Лучше бы Веська в Ежи влюбилась, ей-богу, – сердито подумала Дара. – Тот хоть помалкивал».

И только тогда она вспомнила, что в Лисецк с ними пришла Горица, но много дней Дара уже не слышала о ней вестей. Не то чтобы она скучала по злобной бабе, но хотелось бы знать, где она теперь и не стоило ли ждать от неё беды.