Птицеед

Но я его едва смогла связать. Если бы вы промедлили пару секунд, то он бы освободился.

— Мы вроде теперь на «ты», ритесса.

— Простите мои манеры, Раус. Я несколько ошеломлена произошедшим и нарушила правила приличия.

— Это был не укор. Я серьёзно. Коли вам удобно. — Я вытер первую треть фамильного клинка о шкуру твари.

Она не слишком-то воодушевилась, но кивнула с некоторым сомнением, полагая, что я не представляю, на что соглашаюсь. Затем опустила руку в карман и вытащила колбу с цветком, показывая мне. Солнцесвет стремительно терял яркие краски, скукоживался, чернея.

— Я пуста. На шестиугольнике ещё одна точка, но пришлось забрать из цветка последнее, чтобы удержать это чудовище.

У неё немного дрожали пальцы.

— Вы и так сделали много. Спасибо. А теперь давайте поторопимся.

Но в здании больше никого не было. Я испытывал разочарование, злость, а ещё понимал, что пора прорываться к своим, пока не появился очередной муравьиный солдат. О том, чтобы искать Оделию дальше — не могло быть и речи.

И тогда-то увидели человека, бродящего среди мертвецов. Он был высоким, почти восемь футов. Даже тощим на первый взгляд. Такое впечатление создавалось из-за роста, сутулости, узких острых плеч и странноватой чуть вытянутой, казавшейся непомерно крупной головы.

Но я бы не назвал его дохляком. Ладони у него были широченные, точно лопаты, пальцы ловкие и цепкие, а руки словно свиты из жил. Он достаточно силён, чтобы принести большие неприятности.

По количеству одежды этот парень явно у меня выигрывал — кроме драных подштанников на нём была вишнёвая безрукавка, расшитая бирюзовыми нитями. Красивая тряпка, не будь она такой старой.

Но больше всего меня заинтересовали его ступни. Там, где он касался земли, начинал неспешно прорастать клевер.

По счастью, стоял он к нам спиной, свесив руки вдоль тела и опустив голову. Я несильно толкнул Иду плечом обратно, к дому. Она, не сводя с незнакомца взгляда, сделала шаг назад. Я поступил ровным счётом так же.

Странный человек пошёл от нас прочь, к колодцу, так и не оглянувшись, засеивая андерит клевером. Он выглядел одновременно очень больным, растерянным и раздражённым. Краем сознания я отметил, что Оделии и близко с ним не было.

От колодца перепуганной перепёлкой метнулась женщина, до этого прятавшаяся там. В чепце и коричневом платье, быть может, жена кого-то из младших командиров, она бежала прочь.

«Клевер» выпрямился и проследил за её бегством. Теперь я видел его лицо — плоское, с большим ртом и вытаращенными, похожими на рыбьи, глазами. Ни ресниц, ни бровей. Светло-жёлтые немытые жидкие волосы стоят дыбом над высоким лбом. И казался он озадаченным.