Птицеед

Если и не на равных, то уж точно смогу сделать его жизнь очень неприятной. Именно для этого я здесь.

Усмешка уголком рта:

— Медоус осторожная рыба, он бы никогда не ударил первым. Я выманила его, он проявил себя, и теперь весь Айурэ встанет на уши. Даже если со мной что-то случится, его найдут и добьют.

— Если только он не прыгнет в Ил. Даже ослабевший — он остаётся Светозарным. В любом случае, сейчас я не брошу тебя.

С этим заявлением она не смирилась, но дипломатично предложила:

— Он знает, где мы, и скоро нагонит. Я бы предпочла уйти из жилых кварталов. Какое из кладбищ ближе?

— Не скажу, пока не пойму, куда мы рухнули. Выйдем наружу.

По улице рассыпало обломки повреждённой нашим падением крыши.

Вода, по счастью, сюда не дошла, отхлынула обратно в Эрвенорд, полагаю, безумными валами превратила спокойную и ленивую реку в этой её части в прожорливое неуёмное чудовище.

Двое запыхавшихся господ, один мокрый насквозь, в фиолетовом пехотном мундире, без треуголки, но зато при ружье с примкнутым штыком, а другой в широкополой шляпе, юный и бледный, пронеслись мимо нас.

— Они, господин! — сказал внезапно остановившийся солдат, поднимая оружие и направляя на меня, угрожая штыком. — По реке бежали. Именем лорда-командующего! Сдавайтесь!

Молодой ничего не сказал, лишь скривился, и из-под его губ потёк лиловый свет.

Не знаю, что он хотел сделать.

Медоус появился за их спинами огромной зловещей марионеткой. Великаном. Страшилищем. Уродом из ночных кошмаров.

Несчастный колдун обмяк, и из его ушей, ноздрей и распахнувшегося рта полезли ярко-зелёные ростки. Они удлинялись, распускались чередой бледно-фиолетовых соцветий, и до моих ноздрей донёсся аромат розмарина.

Атака Оделии, как и прежде, превратила оказавшихся на пути людей в кровавую капель, а вот Светозарный выдержал, лишь наклонил голову вперёд, точно бык, принимая удар. Только одежда по краям затлела. В ответ женщину протащило по мостовой, и дом, в который она врезалась, рухнул на неё, сложив оба этажа.

Я хотел броситься на помощь, но вокруг меня была уже целая поляна цветущего розмарина, и он опутал до колен удивительно жёсткими побегами, словно свитыми из стальной проволоки.

Светозарный очутился в шаге от меня, навис, заставляя чувствовать себя мелкой жалкой букашкой, а затем сел на корточки, чтобы хоть как-то сравниться ростом.

— Как интересно ведут дороги из прошлого, — сказал он глубоким, приятным баритоном. — Выродок собственной персоной. Сильная кровь, раз её не размыло за века. Ну, здравствуй, маленький потомок.

Он протянул мне руку. Я даже не подумал её пожать. Пусть обнимается с павлинами. Тогда, улыбнувшись той же жуткой улыбочкой, он взял мою правую ладонь тремя пальцами, насмешливо сжал.