Птицеед

Они все вытаращились на меня, а колдунья усмехнулась:

— Порой мы обладаем совершенно глупыми и бесполезными талантами.

Я допил игристое, снова наполнил бокал. На донышке бутылки была жирная липкая грязь. Соскрёб её ногтем, скатал шарик, бросил на столешницу. Вышло немного. С половину верхней фаланги моего мизинца.

— Кому вы служите, господа?

— Знаете, что это такое? — Я ладонью раскатал шарик в колбаску, обворожительно улыбаясь. — Трупный воск.

Заметив недоверие на их лицах, пояснил:

— Не человеческий, о нет. Мой брат, ныне покойный, как-то принёс эту субстанцию из Ила, на непредвиденный случай.

Я увидел, как глаза колдуна расширились, он начал поднимать руку с руной ко рту, но я уже задержал дыхание и со всей силы, так, что онемела ладонь, шарахнул по колбаске.

Во все стороны саданула светло-бежевая взвесь, так похожая на дым, и ноздри заполнил удушливый запах. Основной поток пришёлся на колдуна, и он, забыв о руне, фонтаном изверг из себя всё, что ему не посчастливилось съесть за последние часы.

Прежде чем настала моя очередь, я швырнул вытащенную из потайного кармашка руну Оделии. Вышло почти так же быстро, как это делал Рейн, да и она не подкачала. Поймала ртом, точно орешек.

Всегда восхищался её ловкостью.

Проблема в драке колдунов очень проста — если они находятся не более чем в двадцати шагах друг от друга, то способны использовать силу солнцесвета противника. Из этого правила в поединках строится базовая тактика: держаться друг от друга подальше, пока не прибьёшь врага, или же наоборот — спешно сблизиться, если потратил свой солнцесвет, чтобы воспользоваться чужим.

Иногда опытный колдун, имеющий два полных шестиугольника, может многое натворить, разрядив свой цветок и забрав силу из чужого.

У Оделии теперь была руна, а Серебряный от неё всего в четырёх шагах. Так что энергию можно тянуть беспрепятственно.

И она стала действовать.

Белые перья кружились вокруг, падая на развороченную мебель. Много. Словно безумец разорвал подушку и всё её содержимое разлетелось куда попало.

Мутить от той дряни, что я собственноручно выпустил, образно говоря, со дна бутылки, наконец перестало. Я сидел на дощатом полу, ощущая, как штанина намокает от разлившегося кремана, и смотрел в небо, затягивающееся новой вереницей дождевых облаков.

Там свободной и непокорной точкой парила птица.

Довольно интересное ощущение — находиться в собственной гостиной и наблюдать летающих над тобой пернатых. Но не очень-то удивительно, с учётом того что крыша, чердак и второй этаж напрочь отсутствовали. Уж не знаю, каким ветром их унесло и в какие дали, но здесь от них не осталось даже соринки.

Со стенами тоже были некоторые сложности. Из-за их полного отсутствия.