Птицеед

Сейчас не лучшее время для вашего визита, и, полагаю, «лучшее время» никогда не наступит. Старики держатся за прошлое, в том числе и за обиды, которые они помнят долго, пусть лично вы к ним и непричастны. Я готов передать ваше послание сестре. Устно.

Он заметил мой скептицизм, добавив неожиданно серьёзно:

— Клянусь, что сделаю. Но дайте слово, что при отрицательном ответе вы не станете беспокоить никого из нас.

Я мог бы ему соврать. Это была небольшая цена, но его джин оказался хорош, а честность подкупала ответить честностью:

— Не могу. Если я не поговорю с вашей сестрой, то буду искать встречи с ней, несмотря на все возможные препоны. Это чрезвычайно важно для меня.

Он сжал челюсти, крайне недовольный услышанным.

— Тогда я не смогу вам помочь, риттер.

— Не надо мне помогать, мой друг, — сказал я ему, подаваясь вперёд. — Помогите своей семье. Передайте сообщение для вашей сестры, убедите поговорить со мной. Я немногое прошу, лишь правду о судьбе моего брата. В конце концов, она может дать ответ письмом. Нет ничего хуже молчания и неопределённости.

— Я говорил с ней. О том, что случилось. Она ничего не помнит о произошедшем в Иле. Плачет, впрочем, что неудивительно для женщины, и просит найти мужа. Боюсь, загадка её прошлого неразрешима даже для неё самой. Хорошо. Передам без условий. Говорите своё послание.

— Я готов встретиться с ней. В любое удобное время, в любом удобном месте, чтобы услышать хоть что-то о том, что произошло. Я готов получить ответ от неё письмом, если встреча в ближайшее время невозможна. Пусть она выберет способ сообщить мне.

Я назвал адрес, и он, всё так же неохотно, кивнул.

— Я подожду четыре дня, риттер Томас.

Прозвучало это не слишком вежливо, но после возвращения из Ила я и так прождал излишне долго. Хозяин ложи нашёл в себе силы встать, провожая меня.

ОТНЮДЬ НЕ СОЛНЕЧНЫЙ ПАВИЛЬОН

Зрители не спешили на места, в фойе было всё ещё много людей, и я, кивая немногочисленным знакомым, никуда не торопясь, направился к выходу. Здесь делать больше нечего.

Впрочем, уйти не получилось.

Сперва меня остановил профессор с кафедры истории, он читал лекции, когда я был студентом. Представил своего коллегу и ещё одного собеседника, благородного господина из военных. Тот попросил рассудить их спор об опасности мозготряса: его обещали выпустить на арену после следующего антракта.

— Этих существ не могли поймать живьём уже пятнадцать лет. А тут ловчим очень повезло, что они перетащили его через Шельф, мой мальчик, — рассуждал высоченный профессор. — Будьте любезны, поделитесь своей экспертной оценкой с моими друзьями. Как один из лучших знатоков Ила в городе.