Птицеед

Элфи присела в книксене, Ида, как старшая, ответила благосклонным кивком:

— Рада нашему знакомству.

— И я, ритесса. — Элфи не скрывала интереса. — А правда, что вы владеете очарованием? Это же такой редкий дар.

— Правда. Но бывают и более редкие.

— А вы можете очаровать кого угодно?

Я усмехнулся уголком рта. Иногда моя воспитанница весьма убедительно может делать вид, что её занимают лишь платья, да куклы. Уж о чём, а о градации ветвей колдунов и их особенностях она знает лучше меня.

— Не всех. — Ещё одна улыбка, взгляд на меня, словно бы спрашивая, а известно ли моей племяннице хоть что-то о потомках или я храню эту информацию в секрете и от неё тоже. — Порой случаются промашки. Но большинство подвластны этой силе.

— Эффект временный. — Я объяснял Элфи, хлопающей глазами, очевидные для неё вещи. — Зависит от воли жертвы.

— Я предпочитаю слово «объект». Но это, и в самом деле, временно.

— Иначе Кобальтовая ветвь уже бы правила Айурэ, — добавил я, забавляясь, как они внимательно изучают друг друга.

Действительно. Очаруй лорда-командующего, и все дела. Но, по счастью, колдовство имеет свойство довольно быстро сходить на нет. Хотя и его иногда хватает, чтобы нанести максимальный ущерб. Такие случаи в прошлом бывали. Колдуны всего лишь люди, и они не чужды любви, мести, жажды наживы, стремления к своим целям.

Впрочем, ни один такой умник не закончил хорошо, и каждый оказался в клетке для кормления чаек.

— Я рада, что мы не правим.

— Вас ждут, риттер Раус. — Фридрих появился у перил второго этажа. — Позвольте, я провожу, если готовы.

Я ещё раз поцеловал руку Иде на прощание, заверил в скорой встрече, и мы распрощались.

— Хотела посмотреть, как она отреагирует на вопросы?

— На невинные вопросы, — тихонько шепнула Элфи, хотя в её глазах плясали сороки. Та ещё невинность. — Ей неприятно, что она не может воздействовать на тебя. Ощущает свою уязвимость, когда я напомнила об этом.

— И она не хотела бы власти, которую ей даёт эта сила.

— В целом она милая. Но высоченная, как дозорная башня. Ты ей нравишься.

Фридрих провёл нас на третий этаж:

— Ритесса примет вас в комнате географии, — не оборачиваясь, известил дворецкий.

— Ах, это чудесное место, — мечтательно пропел я и, поймав недоумённый взгляд моей юной спутницы, пояснил: — Лучшая комната, чтобы запереть внука в наказание и лишить его ужина. Приходилось скучать, вертеть глобус и листать старые тома, кашляя от пыли, пока со свечами и подносом с сэндвичами не появлялся Фридрих. Он кормил меня тайком.

Старикан кашлянул в кулак, невольно тоже вспомнив о прошлых деньках. Однажды я со злости разбил табуреткой окно в своей тюрьме, и он поднял на уши всю округу, заменив стекло до того, как об этом узнала бабка и мне досталась куда более суровая кара.