Птицеед

Всё ещё живые солнцесветы, но уже почерневшие. Их было много, и если отвлечься от этой полосы, посмотреть вокруг, то становится видно, что на многих жёлто-оранжевых лепестках выступили чёрные точки.

Я прошёлся вдоль дорожек, чтобы убедиться, что таких цветов здесь сотни. Больше четверти поля.

— Я не знаю. Похоже на какую-то болезнь. На цветах то ли плесень, то ли гниль. В Иле никогда ничего подобного не видел, но истинных солнцесветов я тоже ни разу не встречал. Так что мало ли какие штуки есть в глубине.

— Возможно, если ты всё же удосужишься поделиться со мной подробностями, я поразмышляю об увиденном на досуге.

— Уже заметил. Мне сие не очень помогает понять, — поторопил я его.

Он вздохнул, подвигал тяжёлой челюстью, решился:

— Случилось за шесть дней до того, как мы вернулись из Ила. Меня ознакомили с происшествием, так как я… хм… буду связующим звеном и стану докладывать первому секретарю лорда-командующего.

Перевожу. Ему доверяют во дворце Первых слёз. И случившимся заинтересовался правитель.

— Ага, — бесцветно ответил я, показывая ему, что понял, насколько всё серьёзно.

— Калеви Той. Ботаник. Учёный. Шестьдесят три года. Довольно перспективный малый, как говорят. В университете его уважают, светлый ум, и он занимался солнцесветами сорок лет. Один из ведущих специалистов на кафедре ботаники. Пришёл вот на это самое место. — Голова ткнул в сторону чёрного пятна. — И лопнул.

— И лопнул? — глупо переспросил я. — В буквальном смысле? Это ведь не образное выражение?

— Ещё как не образное. Разлетелся кровавой капелью. Только ботинки, чулки, да огрызки голеней остались. «Бах!» и привет. Кровь упала на цветы и… — Пожатие плечами. — Что всё не так, как обычно, заметили через пару дней после случившегося.

Я стиснул двумя пальцами переносицу с видом человека, порядком охреневшего от того, что Сытый Птах всё это время прятался в моей кладовке и теперь требовал бутылку игристого и погремушку с бубенчиками.

— Прости. Но это очень несерьёзно звучит. Один из ведущих ботаников Айбенцвайга внезапно лопается, словно живот дохлой лошади в Иле, а что «всё не так» вы понимаете только «через пару дней»⁈

На мой язвительный тон он лишь челюстями скрипнул:

— Занимались этим случаем, а не цветами. Искали разгадку его гибели. А болезнь заметили агрономы. И она расползается. Не быстро, но цветы гибнут.

— Тогда ещё один логичный вопрос, дери совы всех агрономов Айурэ. Каких ворон они тут всё не выжгли ко всем Светозарным сразу, как заметили проблему⁈

— Простое объяснение. Дрянь в этом месте появилась только нынешним утром, и я незамедлительно прилетел к тебе. В других частях её уже уничтожили. Попытались уничтожить. Сейчас и сюда придут, как только мы закончим. Но это, к сожалению, бесполезно.