Перо бумажной птицы

Вместе с измученной женой, состарившейся раньше времени, они растили позднего сына-подростка с ДЦП, колясочника, на которого уходили все его заработки."

"Заработки были скудны, потому что ни на одном месте Харитон не задерживался дольше чем на полгода. Как и Никин отец, Харитон был запойным алкоголиком.

Пить он начал после увечья. В отличие от Овчинникова, выпив, Харитон становился буен и зол. Лез в драку, причем выбирал начальственные рожи покрепче. Трижды сидел, четырежды ломал кости себе и другим, но ни перспектива нового срока, ни слезы жены его не останавливали.

Вот какого человека Ника выбрала себе в помощники.

У Егора, задумай он что-то подобное, ничего бы не вышло. Харитон хорошо знал и любил Нику. Она выросла на его глазах из веселой малышки во взрослую женщину; двадцать с лишним лет ее жизни прошли рядом с ним.

Ника поставила его старшим в цеху. Харитон пришел позже остальных мастеров, и у многих ее решение вызвало гнев.

Недовольных Ника мгновенно уволила.

Егор скрипел зубами, но сделать ничего не мог. Месяц, выделенный ей, только начался. Ему оставалось лишь с изумлением наблюдать, как жестко действует его обычно мягкая жена.

«Никакого бунта на корабле, – решила Ника. – Иначе все пойдем ко дну».

Через Харитона она постепенно, исподволь выяснила все об оставшихся работниках. Отыскала и приняла на работу еще четверых – на место выгнанных.

И в течение следующих двух недель уволила всех до единого, кто выпивал на рабочем месте.

В коллективе из двадцати пяти человек остались или непьющие, или запойные алкаши вроде Харитона.

Ника не кричала. Не материлась. Не размахивала кулаками, как ее муж. Но в глазах ее горел тот огонь фанатизма, который люди послабее духом опознают безошибочно и обычно пугаются.

Мастера пытались между собой говорить о том, что шеф их слил, отдал на растерзание своей бабе… Этот треп мгновенно пресек Харитон. Одного из выступающих он отходил собственным протезом, другого предупредил, что забьет его зубы ему же в глотку, если услышит еще хоть одно дурное слово о Веронике Кирилловне. Молчаливый, хмурый, сам после отсидок оставшийся без половины зубов Харитон производил устрашающее впечатление.

Работяги притихли.

Первый месяц прошел без эксцессов на производстве. О драке Сотникову никто не докладывал.

Ника выпросила еще три месяца «под свое управление». Затем – полгода.

Следом – год.

За окном стемнело. Постриженные кроны деревьев в сумраке напоминали тучи, низко плывущие над садом.

Чай остыл. Надо бы заварить новый, но Ника так уютно и хорошо устроилась в кресле, что не хотелось шевелиться.

Из приоткрытого окна повеяло вечерней прохладой. Она поежилась. Даша встала, принесла из комнаты плед, укрыла ее.

Удивительно спокойно Нике было рядом с ней.