Птицы небесные. 1-2 части

Я встал на колени, прижал к груди Библию и с сердечным воплем взмолился: «Прости меня, Господи Иисусе Христе, но если истинно вера в Тебя проникла в мое сердце, исцели мою маму!» Я прислушался: стоны матери прекратились, и было тихо.

— Мама, как ты себя чувствуешь? — с замиранием сердца спросил я, подойдя к ее двери.

— Спасибо, сынок, все прошло, не понимаю, как это получилось…

«Боже мой, — тихо заплакал я, глотая слезы. — Неужели так скоро Ты помогаешь? Слава Тебе за все, дай же мне сил никогда не разлучаться с Тобой, чтобы быть с Тобой вечно! Как неизмеримо Ты превосходишь все, что написано о Тебе, и как близок Ты к тому сердцу, которое любит дыхание слов Твоих, молится Тебе и кается во всех своих грехах!»

На следующее лето мне очень захотелось устроиться на ту же работу в горах, что и раньше. Я даже уговорил на поездку в горы своего бывшего товарища по техникуму, любителя игры на гитаре, который собирался в это время жениться. Он был непрочь подзаработать денег на природе. Но, увы, повторений в жизни не бывает: все места на турбазе оказались заняты еще с весны. Мы тщетно попробовали устроиться на конфетную фабрику на побережье, но для оформления оказалось необходимо сдать столько справок о состоянии здоровья, что нам не хватило бы на это даже всего лета. Нас взяли, в конце концов, дорожными рабочими в Адлере, где само море уже радовало нас. Пришлось удовлетвориться тем, что есть. Дополнительно мы еще подрабатывали на железнодорожной станции, где разгружали вагоны-холодильники, таская мерзлые коровьи туши на мясную базу. Несколько ночей я поработал в ночную смену на консервном рыбном заводе, трудясь днем дорожным рабочим, пока не устал до того, что бросил это зарабатывание денег, махнув на все рукой. Вместе с моим другом на турбазовском автобусе мы уехали на Рицу, а затем на Ауатхару, к нарзанам. В итоге лето прошло сумбурно и стало ясно, что нужно что-то менять в своей жизни. Обо всем этом пришлось крепко задуматься."

"Господи, Ты дал духу моему облик и вид для жизни в созданном из ничего Твоем мире, чтобы я, смотрясь в него, видел свою греховность. Но вместо своих грехов я прежде всего увидел греховные действия и поступки ближних и, по неразумию своему, осудил их. Хотя, вот, предо мною плоть моя, которая есть образ грехов моих и плод дурных помышлений, тем не менее, я снова забываю об этом, мой Боже. Я покоряю землю и небо в грехах моих, ибо сам земля и в землю отыду, а помышления мои развеются, словно ветер, в пустом пространстве. И все же сердце мое, Господи, как Ты дал мне это постигнуть, шире просторов земных и небесных, ибо только оно может вместить безпредельные небеса благости Твоей, когда отречется от своих грехов.