Птицы небесные. 1-2 части

Берег открывшегося озера, окруженного зарослями горных берез, уходил сразу глубоко в воду и я, не удержавшись, на ходу сбросил одежду и прыгнул в набегающие облака и дрожащее за ними в глубине слепящее горное солнце. Вода обожгла горячим очищающим холодом, и я выскочил в шоке на берег. Изломанные зимними снегами березы упрямо тянулись к небу молодой листвой. Серебро озера дробило отражающиеся в нем вершины. Чувство молодости и восторга от соприкновения с живым радостным миром чистой и безмятежной природы взволновало сердце неизведанным прежде ощущением полноты бытия… Я присел в тени невысоких берез и погрузился в размышления о том, что никогда уже не смогу уйти от этих озер и такой удивительной и прекрасной жизни.

Чистота природы и особенно открытие того, что можно так легко и реально жить в ее простоте, без всякого удобства и комфорта, — все это наглядно предстало передо мной в спокойной неторопливой жизни абхазских пастухов. Сидя в гостях у абхазов возле потрескивающего красноватыми угольками очага, со сладковатым дымком сосновых поленьев и ароматом мамалыги из котла, стоящего на огне, слушая неторопливые беседы сыроваров, я словно возвращался к чему-то давно забытому и утерянному, еще не совсем ушедшему в темные бездны памяти, к тому, что до сих пор жило очень глубоко в моей душе. Не городская жизнь, не безтолковая уличная «дружба», заводящая в житейские тупики, не шум и музыка городских улиц и бульваров, а простая, удивительно прекрасная и спокойная жизнь раскрывала мне свое ни с чем не сравнимое очарование. И в ответ на ее тихие призывы мое сердце откликалось живым и горячим откликом, оно реально оживало и возвращалось к чистоте и свежести самой лучшей юности — юности души.

Отдельно от новых горных ощущений сильно потрясли и всколыхнули все мои детские страсти изумительно изящные и совершенные существа — скаковые лошади! На вольном выпасе в лугах откармливались лучшие скакуны Северного Кавказа, породистые и тонконогие, ослепительно красивые — они буквально заворожили меня. Когда-то, в станице, у дедушки в конюшне стояло несколько лошадей, и во мне смутно жило воспоминание о большеглазых густогривых созданиях, облик которых навсегда отпечатался в душе. Встреча в горах с такими невероятно красивыми творениями, словно пришедшими на землю из другого мира, возродила в душе эту безсознательную тягу к лошадям, переданную мне от прошлых поколений. Не в силах удержать свое нетерпение, я умолил пастухов поймать для меня одного из полудиких красавцев, прося разрешения хотя бы посидеть на нем. Отзывчивый молодой пастух с готовностью поймал для меня молодого жеребца, который, фыркая, мотал головой, пытаясь освободиться от уздечки, и перебирал ногами.