Птицы небесные. 1-2 части

Мы долго гуляли в старом парке под голубыми елями, опушенными сверкающим снегом, и проговорили до звезд, строя прекрасные планы на будущее, которым не суждено было исполниться. Несбыточные услужливые мечты волновали нас, и мы надеялись на лучшие перемены в нашей жизни. Однако весна захватила меня учебой, а затем и сдачей экзаменов. Выйдя как-то из аудитории после последнего экзамена, я оторопел: предо мной молодой и свежей зеленью сияло и пело на все птичьи голоса свежее и чистое утро начала июня, а я должен был работать и ждать отпуска до такой неблизкой, далекой и холодной осени.

Работа, на которую я устроился, не слишком утомляла меня, давая возможность учиться и заниматься в библиотеке. Работать я начал в одном из отделов лаборатории у доцента строительного института, мягкого и покладистого человека, выбранного вскоре парторгом института. Он очень благоволил ко мне, прощал опаздания на работу и ранние с нее уходы, только бы выполнялись в срок его задания, к которым я относился со всей искренностью и старанием. В этих заданиях мне помогала одна девушка, лаборантка, учившаяся в институте на вечернем отделении. Миловидная и умная, она самоотверженно взяла на себя все расчеты, а экспериментальная сторона опытов была возложена на меня. Незаметно мы сблизились, и наши отношения застряли где-то между дружбой и влюбленностью. Но море звало меня неодолимо и я решил уволиться, сильно огорчив этим своего шефа. Он с большой неохотой подписал мое заявление об уходе.

За зимний период удалось собрать кое-какую сумму для поездки на море. Не очень довольные родители согласились отпустить меня, взяв обещание писать им письма. Они добавили немного денег, что позволило взять с собой и моего друга. Мама сделала на внутренней стороне брюк маленький кармашек, положила в него деньги и заколола этот тайничок булавкой, наказав мне не спускать с него глаз. Я был готов к путешествию и радовался предстоящей свободе от хождения на работу. То же самое чувствовал и мой верный товарищ, которого родители отпустили со мной на все лето.

Наконец мы уселись в плацкартном вагоне поезда, идущего на юг, и, сидя у окна, любовались южными холмистыми ландшафтами в кудрявой прозелени буковых лесов. За окном, как и в наших сердцах, сияло солнце радости, молодости и самых лучших надежд — солнце обманчивой душевной свободы. Этот обман неотступно преследовал нас, представ перед нами в облике двух навязчивых парней грузинского типа. Подсев к нам, они достали карты и спросили, не хотим ли мы поиграть? Я твердо ответил, что мы с другом не играем в карты на деньги.

— Мы тоже никогда не играем на деньги, — усмехнулся один из них. — Просто скучно, дорогой, сидеть весь день в купе.