Птицы небесные. 1-2 части

Вот тогда и ближнего возлюбишь как самого себя! А если начать с ближних, можно сильно запутаться… А чтобы в этом не запутаться, нужно помнить, что единственная цель жизни на земле — это смирение. А единственная цель духовной практики — покаяние. Кто это постиг в мире душевном — освобождается от всех скорбей еще в этой жизни.

— А после смерти можно спастись, отче?

— Весь этот процесс очищения от грехов должен произойти пока мы живем в теле. После смерти это выполнить невозможно. Тогда нужно уповать только на молитвы Церкви… Поэтому время дорого, отец Симон! Когда дух человеческий достигает здесь, на земле, единения со Христом, он обретает вечную жизнь в Пресвятой Троице. Если с помощью благодати спасешься здесь, то спасешься и там! Теперь уразумел?

— Уразумел, батюшка! Спаси вас Христос за ваши святые наставления… — я с благоговением поцеловал руку любимого старца.

Навестил я и любимого мною схиархимандрита Михаила. Когда, после стука в дверь и молитвы, я не услышал его бодрого голоса, скорбь проникла в мое сердце. Мне уже передали, что после тяжелой операции он болен и лежит в постели. Я постучал еще раз и услышал слабый возглас — «Аминь!» В полутемной комнате старец в постели лежал в подряснике. На вид он был очень слаб. Отец Михаил приподнялся на локте:

— А, это пустынник пожаловал? Ну, как твои дела, рассказывай… На меня не обращай внимания, все слава Богу!

Как мог я поведал ему о своей молитвенной жизни в пустыне.

— Хорошо, хорошо, отец Симон, — после молчания заговорил схиархимандрит. — Вот тебе мой совет: ради всех святых, не думай теперь, что спастись можно только в пустыне!

— А как нужно думать, отче?

— А вот как: Бог везде может даровать спасение, даже в Лавре, без всякого Кавказа! Как имеет его, скажем, отец Кирилл и другие отцы…

— Я согласен, батюшка.

— Так-то вот! Могут спросить: что же, и в метро можно спастись, к примеру? Конечно, и в метро, и в тюрьме. Да где угодно! Только путь к спасению всегда будет один: Господь обязательно выведет такую душу к старцу и к уединенной жизни. Не обязательно в горах, но обязательно в уединении. Как вот в такой комнате… — старец помолчал. — Конечно, нам далеко до пустынников и созерцателей… Веришь, Симон, такую благодать в болезни испытываю, как за всю жизнь не получал…

— Верю, батюшка, и чувствую это душой…

— А то, что ты на Кавказе, — это особый Промысл Божий, как твоему другу — быть игуменом монастыря… Телом вот я сильно ослаб, а Господь духом зато укрепил… — голос старца задрожал.

— Слава Богу, батюшка. Печалюсь, что вы болеете, и радуюсь, что Бог укрепляет вас!

— Подвизайся во славу Божию, Бог тебя благословит, дорогой…

Это было наше последнее свидание с чудесным человеком святой души — схиархимандритом Михаилом.