Птицы небесные. 1-2 части

Но уже через полчаса я услышал удивленные голоса гостей, подливающих Андрею чачу, и его громкие восклицания: «серебряный рудник!», «воровская тропа!», «каменный мост!», прерываемые возгласами абхазов:

— Молодец, какой молодец!

Так я заснул под шум приключенческих повествований моего подвыпившего друга.

Утром я с удивлением обнаружил на полу рядом с моей койкой станковый немецкий пулемет, гранаты и немецкую каску времен Отечественной войны. Андрей смиренно храпел на диване. В комнату заглянул Василий Николаевич и оторопел:

— Откуда это, батюшка?

— Понятия не имею… — растерянно ответил я.

— Андрей, Андрей. — принялся будить гостя хозяин. — Где ты взял пулемет и гранаты?

— Там… — отмахивался сонный Андрей.

Но Василий Николаевич не отступал и выяснил, что мой напарник после застолья забрался в сельский музей и, разбив в двери стекло, перетащил трофеи в дом пчеловода.

— Ну, парень, ничего себе! — покрутил головой Василий Николаевич. — Немедленно отнеси оружие в музей и вставь стекло, чтобы председатель не заметил пропажу!

За этими хлопотами прошел день, а наутро я провожал моего друга в аэропорт. Он стоял у вертолета, подняв руки в крепком рукопожатии:

— На всю жизнь вместе! — донесся его голос, перекрываемый ревом двигателей, но жизнь, как водится, избрала свой путь, который, к сожалению, разделил нас навсегда.

По возвращении в скит мне пришлось заняться огородом вместе с верными помощниками — геологом и иеромонахом. После огородной страды мы сделали несколько забросок продуктов на Грибзу, взяв побольше сухофруктов, затем я вновь ушел на Псху, где меня ожидал молодой егерь с автоматом, сын Шишина. Не теряя времени, мы отправились в путь, заночевав в том же самом пасечном домике. Подъем к двум монашеским пещерам проходил через густой лес из граба и бука с густым подлеском из кустов рябины и боярышника. Где-то на пути я потерял четки, которые зацепились за ветку кустарника. В этот период своей жизни я постоянно ходил с четками, не выпуская их из руки и читая про себя Иисусову молитву. Поиски четок не дали никаких результатов. Пришлось молиться по пальцам руки, считая каждый палец за десять молитв и читая по две молитвы на каждом суставе, в итоге это составляло сто Иисусовых молитв. Такой прием позволял обходиться без четок и был незаменимым, когда я находился в присутствии множества людей.

Первая пещера оказалась небольшой. У входа мы увидели разрушенные строения старой кельи, столбы ее побелели от времени. На гвоздях сохранились остатки ветхой епитрахили и священнического облачения. Их, как драгоценную реликвию, я бережно свернул и положил в рюкзак, чтобы хранить в нашем скиту. В углу, в известковой пыли лежал позеленевший от времени большой медный крест.