Хроники Заводной Птицы

«Почему же ты не позвонил?» – спросила она. «Как-то в голову не пришло», – ответил я. Мои объяснения ее не убедили, и вранье сразу было разоблачено. В маджонг я не играл уже несколько лет, а врать как следует не научился. Поэтому я во всем признался и рассказал от начала до конца, за исключением, естественно, эпизода с эрекцией, напирая на то, что с этой девушкой у меня ничего не было.

После этого Кумико три дня со мной не разговаривала. Совсем. Спала в другой комнате, садилась за стол одна, без меня. Мы переживали, можно сказать, самый серьезный кризис в нашей совместной жизни. Она по-настоящему обиделась на меня, и я ее хорошо понимал.

– Что бы ты подумал на моем месте? – обратилась ко мне жена, прервав молчание: ее первые слова за три дня. – Если бы я явилась домой в воскресенье, в три часа утра, даже не предупредив тебя по телефону, и стала говорить, что все это время провела в постели с мужчиной, но между нами ничего не было? «Поверь мне. Я его „подзаряжала“, только и всего. Так что давай позавтракаем и ляжем спать». Если бы я тебе такого наговорила, разве ты не вышел бы из себя? Поверил бы мне?

Я молчал.

– А ты сделал еще хуже, – продолжала Кумико. – Солгал сначала, что с кем-то там пил, играл в маджонг… Какое вранье! Почему же я должна верить, что ты с ней не спал?

– Соврал я зря, конечно. Извини, пожалуйста. Мне показалось, что объяснить правду будет очень трудно. Прошу, поверь: я действительно не сделал ничего плохого.

Кумико положила голову на стол. У меня было такое чувство, что воздух в доме становится разреженным.

– Я не знаю, что еще сказать. Ну можешь ты мне поверить?!

– Хорошо, поверю, раз тебе так хочется. Но запомни: очень может быть, и я когда-нибудь поступлю так же. И тогда уж ты тоже мне поверь. У меня есть на это право.

Пока Кумико свое право не использовала. Временами я пробовал представить, что будет, если она им все-таки воспользуется. Скорее всего я бы ей поверил, но пережить такое было бы очень трудно. «Зачем же так поступать?» Именно так думала в тот день обо мне Кумико.

– Заводная Птица! – послышался со двора чей-то голос. Это была Мэй Касахара.

Вытирая на ходу волосы полотенцем, я вышел на веранду. Она сидела на перилах и грызла ноготь на большом пальце. На ней были те же темные очки, что и во время нашей первой встречи, кремовые хлопчатые брюки и черная майка навыпуск. В руках она держала папку для бумаг.

– Вот я и перелезла, – сказала она, показывая на стену из блоков, и стряхнула приставшие к брюкам соринки. – Я примерно прикинула и решила перелезть тут. Хорошо, что угадала. Вот крику было бы, если б куда-нибудь не туда попала!

Мэй достала из кармана пачку «Хоупа» и закурила.

– Как дела, Заводная Птица?

– Помаленьку.