Хроники Заводной Птицы

Тот молча взял ее, сунул в рот, зажег свою спичку. Руки не дрожали, но словно онемели – как будто он пытался чиркать спичкой, не снимая толстых перчаток."

"– Эти парни – из офицерского училища армии Маньчжоу-го, курсанты. Не захотели защищать Синьцзин, вчера ночью убили двух инструкторов-японцев и решили удрать. Их обнаружили во время ночной облавы, четверых застрелили на месте, еще четверых поймали. Только двое ушли – темнота помогла. – Лейтенант потер ладонью заросшую щеку. – Бейсболистами нарядились. Подумали, что в военной форме их сразу схватят как дезертиров. А может, коммунистов боялись, не хотели попасть к ним в руки в форме Маньчжоу-го. Короче, в казармах, кроме формы бейсбольной команды училища, больше не во что было переодеться. Вот они ее и нацепили, таблички с именами оторвали и пустились в бега. Между прочим, у них очень сильная команда была. Даже ездили играть на Тайвань, в Корею. А этот, – лейтенант ткнул пальцем в сторону привязанного к дереву китайца, – капитан команды, отбивающий. Думаю, что он-то и был у них заводилой, организовал побег. Уложил наповал битой двух инструкторов. Они знали, что в казармах неспокойно, и решили оружия курсантам не раздавать, ждать до последнего. А про бейсбольные биты забыли. Он им раскроил голову – раз! два! – и оба на том свете. Два хоум-рана подряд! Вот этой самой битой.

Лейтенант попросил у капрала биту и передал ее ветеринару. Тот взял ее обеими руками и поднял на уровень глаз, точно примериваясь для удара. Обыкновенная бита, сделана так себе, в общем – грубая работа. Тяжелая, много повидавшая штуковина. Рукоятка почернела от пота. Никогда не скажешь, что совсем недавно этой штукой убили двух человек. Подержав биту в руках, ощутив ее тяжесть, доктор вернул ее лейтенанту, который привычным движением сделал несколько замахов, имитируя удар.

– Вы играете в бейсбол, доктор?

– В детстве часто играл.

– А сейчас?

– Сейчас – нет. – Ветеринар чуть было не спросил: «А вы, лейтенант?» – но спохватился и промолчал.

– У меня приказ: прикончить его этой же битой, – сухо проговорил офицер, постукивая битой по земле у себя под ногами. – Око за око, зуб за зуб. Только между нами: меня от этого приказа воротит. Ну уложим мы их всех сегодня, а что дальше? Самолетов у нас не осталось, кораблей тоже, самые лучшие части полегли. На Хиросиму сбросили какую-то специальную новую бомбу, и от города вмиг ничего не осталось. Из Маньчжурии нас выпрут со дня на день или всех перебьют, и Китай опять будет китайским. Сколько уже мы китайцев на тот свет отправили, еще несколько трупов ничего не изменят. Но приказ есть приказ. Я солдат и должен подчиняться приказам. Порешили тигров и леопардов, а сегодня настала очередь этих парней.