Хроники Заводной Птицы

Для этого ты и предлагал мне сделку? Так? Что касается меня, то мне вполне достаточно, если Кумико вернется. Вот какую сделку я хочу предложить. Как тебе она? Я для тебя не существую. Ты так хочешь, и это понятно. И никаких сделок со мной заключать не желаешь. Тоже понять можно. Ты волен думать что угодно. Твое право. С этим я ничего поделать не могу. На твой взгляд, я ноль без палочки. Извини, но это не совсем так. Может, ты и в самом деле гораздо сильнее меня. Согласен. Но наступает ночь, приходит время ложиться спать, и тебе обязательно снится сон. Это наверняка, с гарантией. А штука в том, что выбирать сны человек не может. Так? Я вот что хотел спросить: сколько раз за ночь ты пижаму меняешь? Стирать за тобой не успевают, наверное…

Я решил дать рукам отдохнуть, вдохнул и медленно выдохнул. Потом перечитал написанное. Поискал слова для продолжения. Во мраке, отгороженном от меня экраном монитора, как в мешке, кто-то бесшумно копошился. Я ощущал это подспудно, шестым чувством, и компьютер приближал меня к тому, что скрывалось в этих непроницаемых глубинах.

> Теперь я знаю и то, что ты сделал с сестрой – той, которая умерла. Это правда. Ты все время вредил людям, видно, и дальше будешь вредить. Но от своих снов тебе не убежать. Поэтому брось-ка ты все это и верни мне Кумико. Больше мне от тебя ничего не надо. Ну и, конечно, никаких козней против меня. Бесполезно. Потому что я все ближе подбираюсь к тайне, которая скрыта за твоей маской. И ты в глубине души боишься этого. Не обманывай себя, не надо.

Я нажал «Ввод», чтобы отправить сообщение, и почти в тот же миг Нобору Ватая разорвал связь.

27. Треугольные уши Сани с колокольчиками

Домой можно было не спешить. Собираясь утром, я подумал, что могу задержаться, и насыпал Макрели сухого корма побольше, дня на два. «Может, не очень обрадуется, но хоть голодным не будет». Тащиться по дорожке домой, лезть через стенку совсем не хотелось. Да и сказать по правде, я не был уверен, что у меня это получится. Разговор с Нобору Ватая основательно меня вымотал. Тело налилось тяжестью, голова отказывалась как следует работать. Почему я всегда так устаю от него? Захотелось прилечь. Подремлю немного, отдохну, а потом можно и домой.

Достав из шкафа одеяло и подушку, я устроился на диване в «примерочной», потушил свет. Закрыл глаза и, засыпая, думал о Макрели. Мне хотелось уснуть, думая о нем. Хоть кот ко мне вернулся. Ухитрился как-то. Издалека, бог знает откуда. Своего рода благословение, не иначе. Лежа с закрытыми глазами, я вспоминал мягкие подушечки на кошачьих лапах, прохладные треугольные уши, розовый язычок. Воображал, как Макрель мирно спит, свернувшись клубком. Ладонь чувствовала его тепло, слух ловил спокойное дыхание во сне.