Хроники Заводной Птицы

 С желтого на красный

Длинная рука из невидимой дали

На следующее утро, в девять, Корица приехал в «резиденцию» не один. Рядом в машине сидела мать. Последний раз Мускатный Орех показывалась здесь больше месяца назад – тоже явилась с сыном без предупреждения. Мы позавтракали, поговорили с час о каких-то пустяках, и она уехала.

Сняв куртку, Корица поставил кассету с Большим концертом Гайдна (он слушал его третий день подряд), приготовил на кухне чай и поджарил тосты для матери, которая еще не завтракала. Тосты у него получались отменные – хоть на выставку. Пока он, как обычно, наводил порядок на кухне, мы с Мускатным Орехом пили чай за маленьким столиком. Она съела всего один тост, тонко намазанный маслом. Утро было промозглое, шел снег с дождем. Мы почти не разговаривали, едва обмениваясь репликами о погоде. Хотя по ее лицу и тому, как она говорила, я видел, что ей хочется мне что-то сказать. Отламывая от тоста кусочки размером с почтовую марку, Мускатный Орех не спеша отправляла их в рот. Мы то и дело поглядывали за окно, на дождь. Казалось, и она, и я давным-давно с ним знакомы.

Когда Корица закончил свои дела на кухне и принялся за уборку комнат, Мускатный Орех повела меня в «примерочную». Она была устроена точь-в‑точь, как в офисе на Акасаке, – такая же по размеру, по форме. Двойные шторы на окнах, из-за которых даже днем в комнате стоял полумрак. Корица открывал их только на десять минут, пока убирался в «примерочной». Кожаный диван, стеклянная ваза с цветами на столе, высокий торшер. Посередине – широкий рабочий стол, на котором разложены ножницы, разные лоскуты, деревянный ящичек с нитками и иголками, карандаши, альбом (несколько страниц в нем даже были заполнены эскизами), какие-то специальные штуковины, названия и назначения которых я не знал. На стене висело большое, в рост человека, зеркало, один из углов «примерочной» отгорожен ширмой, за которой можно переодеваться. Посетительниц «резиденции» приводили именно в эту комнату.

Трудно сказать, зачем Мускатному Ореху и Корице понадобилось устраивать точную копию «примерочной», что на Акасаке. В этом доме в такой маскировке нужды не было. Не иначе, они (да и клиенты тоже) так привыкли к той «примерочной», что ничего другого для украшения и обстановки комнаты придумать не сумели. А может, им такой дизайн – под «примерочную» – по вкусу пришелся. Мне лично комната нравилась. Настоящая «примерочная». В окружении разного портновского инвентаря я чувствовал себя на удивление спокойно. Интерьер слегка сюрреалистический, но не противоестественный.

Мускатный Орех усадила меня на кожаный диван и присела рядом.

– Ну, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил я.