Хроники Заводной Птицы

Нобору Ватая возник на политической арене совсем недавно, но его уже записали в молодые политики, от которых можно многого ждать в будущем, а один женский журнал провел среди читательниц опрос, и самой популярной личностью в политике они выбрали именно Нобору Ватая. Деятельный интеллигент, представитель нового типа политиков-интеллектуалов, каких не было доныне в общественной жизни, – вот какой имидж у него сложился.

Я попросил Корицу купить журнал, в который Нобору Ватая пописывал свои статейки, а чтобы не привлекать внимания юноши, составил для него целый список, куда включил и несколько журналов, не имевших к брату Кумико никакого отношения. Корица без особого интереса пробежал его глазами и сунул в карман пиджака. На следующий день журналы лежали на столе вместе с газетами, а Корица, как обычно, включил классическую музыку и принялся за уборку.

Я начал собирать досье на Нобору Ватая – вырезал из журналов и газет его собственные опусы и то, что писали о нем. Досье скоро распухло от бумаг. Читая собранные вырезки, я пытался разобраться, что за человек политик Нобору Ватая, и понять его, так сказать, с чистого листа – как обыкновенный читатель, забыв неприязнь, которую мы испытывали друг к другу, отбросив предубеждения.

Однако понять сущность Нобору Ватая оказалось не просто. Сказать по справедливости, в его «творчестве» ничего плохого не было. Статьи написаны довольно хорошо, логично, а некоторые – так и просто здорово. Умело подобранный фактический материал и даже кое-какие выводы. По сравнению с тем, как он писал раньше – наукообразно, напыщенно, – все стало гораздо проще и откровеннее. Во всяком случае, понятно для таких людей, как я. Но за всей простотой и доброжелательностью его писаний нельзя было не заметить эдакой надменности, позы человека, который видит других насквозь. От таившейся в нем злой воли по спине бежал холодок. Но это было понятно мне – я знал, что он за тип, какой у него пронзительный ледяной взгляд, какая манера разговаривать, а обычному человеку и невдомек было, что скрывается за его словами. Поэтому я старался об этом не думать и лишь стремился понять ход мыслей в оказавшихся под рукой его статьях.

Но сколько я в них ни вчитывался, сколько ни пытался быть беспристрастным, разобраться в его политических взглядах так и не сумел. Каждый его довод в отдельности, сам по себе, казался по-своему логичным и осмысленным, но стоило соединить их вместе и задуматься, что же он, в конце концов, хотел сказать, как я оказывался в тупике. Суммировал детали, обобщал подробности, но цельная картина никак не складывалась. И вовсе не потому, что у него не хватало четких и ясных выводов. Выводы как раз были. Но он их скрывал.