Хроники Заводной Птицы

Это чувство жило во мне постоянно и было неразрывно связано с этим человеком. И еще осталось ощущение несмываемой грязи, мерзости. Вот такое противоречие, понимаете? Метаморфоза, что произошла со мной… тут все правильно, нет вопросов, но вызвало ее что-то грязное, неправильное. Я долго мучилась, прямо разрывалась от этого противоречия.

Крита опять посмотрела на свои руки, лежавшие на столе.

– После этого я перестала торговать собой. Смысла в этом уже не было, – сказала Крита. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало.

– Ты так просто смогла с этим завязать? – спросил я.

Она кивнула."

"– Бросила – и все. Никому ничего не говорила, не объясняла… Как-то само собой получилось. Думала, мои «опекуны» хотя бы позвонят, подготовилась, но так и не дождалась. Они меня больше не трогали, хотя знали, где я живу, знали телефон. Могли угрожать, но, слава богу, до этого не дошло.

Так я снова стала нормальной девчонкой, по крайней мере – с виду. К тому времени я вернула родителям все, что у них занимала, и даже отложила кое-что. Брат на мои деньги купил новую дурацкую машину и гонял на ней. Ему, наверное, в голову не приходило, через что мне пришлось пройти, чтобы с ним расплатиться.

Нужно было время, чтобы привыкнуть к своей новой личности, разобраться, что она собой представляет, как живет, что и как чувствует. Понять все это на опыте, запомнить, накопить в себе. Понимаете? Ведь внутри у меня почти ничего не осталось, все словно утекло куда-то. В моем новом «я» не было никакого содержания, и надо было мало-помалу чем-то заполнять эту пустоту. Приходилось собственными руками лепить саму себя, вернее, то, что составляет мое «я».

Я еще числилась студенткой, но возвращаться в университет не собиралась. Утром уходила из дома, шла в парк и сидела там на скамейке, ничего не делая, или бродила по дорожкам. В дождь отправлялась в библиотеку, клала на стол перед собой какую-нибудь книжку и делала вид, что читаю. Иногда весь день сидела в кино, а то садилась в надземку и круг за кругом ездила по кольцу Яманотэ[47]. Я будто плавала в одиночестве в кромешном космическом мраке. Даже посоветоваться было не с кем. Будь Мальта рядом, рассказала бы ей все без утайки, но сестра – я уже говорила – жила тогда далеко, в каком-то уединенном местечке на Мальте, медитировала. Ее адреса я не знала и связаться никак не могла. Оставалось рассчитывать только на себя. Ни в одной книжке не найти объяснения того, что произошло со мной. И все же, несмотря на одиночество, несчастной я себя не чувствовала. Я крепко ухватилась за собственное «я». По крайней мере, теперь у меня появилось то, за что нужно держаться.

Мое новое «я» чувствовало боль, хотя и не с такой остротой, как раньше.