Хроники Заводной Птицы

– Знаешь что, Заводная Птица?

– Что?

– Ты думал там у себя, в темноте, о смерти? Как будешь умирать и все такое?

– Да нет, – ответил я, замявшись, – особенно не думал.

– Почему это? – с ноткой брезгливости в голосе, словно обращаясь к какому-то чудищу, спросила Мэй. – Почему не думал? Ты ведь уже одной ногой на том свете. Я серьезно, без шуток. Я же тебе говорила: будешь ты жить или умрешь – от меня зависит.

– Камень можешь сбросить, – сказал я.

– Камень? Какой еще камень?

– Пойди поищи камень побольше и сбрось вниз."

"– Что ж, можно и так. Тоже вариант, – ответила Мэй, но, похоже, эта идея ей не очень понравилась. – Да, кстати, Заводная Птица, как там костлявая рука голода? Дальше еще хуже будет – вода ведь кончится. Как же ты можешь не думать о смерти? Странно.

– Может, и странно, зато я о другом много думал. Начнет голод донимать по-настоящему – тогда, наверное, задумаюсь и о смерти. У меня есть еще три недели, так ведь?

– Это если вода будет, – сказала Мэй. – Как у того русского. Он вроде был крупным помещиком, и во время революции его сбросили в заброшенную шахту. Он лизал воду, которая выступала на стенах, и благодаря этому выжил. Он, как и ты, был в полной темноте. Только у тебя вода кончается.

– Правда. Совсем чуть-чуть осталось, – признался я.

– Значит, надо экономить. Пей маленькими глоточками. И думай – о смерти, о том, как будешь умирать. Времени для этого еще хватит.

– Интересно, почему ты все время хочешь заставить меня думать о смерти? Никак не пойму, тебе-то что от этого?

– Мне? – изумилась девчонка. – Ничего. Что это тебе взбрело в голову? Ты будешь думать о своей смерти, а мне это без разницы. Жизнь же твоя, и я здесь ни при чем. Просто интересно, и все.

– Любопытно, наверное? – спросил я.

– Вот-вот. Любопытно узнать, как люди умирают, как это вообще – умирать. Вот что любопытно.

Она замолчала, и сразу все окружающее меня пространство, будто специально дождавшись этого момента, заполнила гулкая тишина. Мне хотелось поднять голову и посмотреть наверх – там ли еще Мэй Касахара. Но свет был слишком резким – я боялся, что он выжжет мне глаза.

– Послушай, я хочу тебе кое-что сказать.

– Валяй, – отозвалась Мэй.

– У моей жены был любовник. Скорее всего. Я совсем не замечал этого, но она, живя со мной, уже несколько месяцев спала с ним. Сначала я не мог в это поверить, но чем больше думал, тем больше в этом убеждался. Оглядываюсь назад, вспоминаю разные мелочи, и все становится понятно. Она стала приходить не пойми когда, вздрагивала от моего прикосновения. Но я не обращал внимания, потому что верил ей, не думал, что она может изменить. Мне это просто в голову не приходило.

Мэй хмыкнула.