Хроники Заводной Птицы

Ее мягкая плоть напоминала мне организм, живущий сам по себе: он охватывал и потихоньку втягивал меня в себя. Я услышал – или мне лишь показалось? – как у нее за спиной повернулась дверная ручка. Что-то ярко сверкнуло во мраке. Похоже, луч света из коридора ударил в стоявшее на столе ведерко со льдом. А может, это блеснуло лезвие клинка? Но до всего этого мне уже не было дела.

Я как следует вымылся под душем, застирал мокрое пятно на трусах. Что же это такое? Откуда вдруг сейчас, когда все вокруг так запуталось, как нарочно, вся эта эротика во сне?

Поменяв белье, я снова уселся на веранде и стал смотреть в сад, где затеяли пляску пробивавшиеся сквозь густую зеленую листву ослепительные солнечные зайчики. От шедших несколько дней кряду дождей по всему саду поднялась свежая ярко-изумрудная зелень. Из-за этого сад выглядел слегка запущенным.

Опять Крита Кано. Уже дважды за короткое время я доходил во сне до оргазма, и оба раза – из-за нее, хотя до сих пор у меня не возникало желания с ней переспать. Даже в голову такое не приходило. И все-таки я оказывался с ней в этой комнате. Но почему? И кто была та телефонная незнакомка, занявшая место Криты Кано? Она говорила, что мы друг друга знаем. Я перебрал в голове женщин, которые у меня были, но похожей не вспомнил. Что-то засело в голове и упорно не отпускало, заставляло нервничать.

Казалось, будто какое-то воспоминание пытается вырваться наружу из тесной коробки, в которую его упрятали. Я чувствовал, как оно неловко, но настойчиво тычется в стенки в поисках выхода. Достаточно слабого намека, чтобы потянуть за ниточку и без труда распутать весь этот клубок. Загадка ждет решения, но отыскать эту тонкую ниточку никак не удается.

В конце концов я прервал эти мучительные размышления. «Забудь обо всем… Ты спишь и видишь сон, раскинувшись в теплой грязи. Все мы вышли из теплой грязи, все в нее и вернемся».

Было уже шесть, но по-прежнему никто не звонил. Явилась только Мэй Касахара и попросила глоток пива. Я достал из холодильника банку и разлил на двоих. Захотелось есть, и я сделал себе бутерброд – два ломтика хлеба, между ними ветчина и лист салата – и стал жевать. Мэй посмотрела и заявила, что тоже хочет. Мы молча жевали и пили пиво, а я время от времени еще посматривал на часы на стене.

– У вас что, телевизора нет? – спросила Мэй.

– Нет.

Она чуть прикусила губу.

– Я так и думала. Значит, ты не любишь телевизор?

– Да нет, я бы не сказал. Просто обхожусь как-то без него.

Немного подумав, девчонка поинтересовалась:

– А сколько лет ты женат, Заводная Птица?

– Шесть, – ответил я.

– И все шесть лет жили без телевизора?

– Ага. Сначала денег не было. А потом привыкли. И без него хорошо. Тихо.