Хроники Заводной Птицы

Содрал аккуратно, даже соски не повредил. Ни до, ни после того дня мне не приходилось видеть более жуткого зрелища. Кто-то взял кожу из рук офицера и повесил сушиться, как какую-нибудь простыню. Остался лишь распростертый труп Ямамото – окровавленный кусок мяса, без единого лоскутка кожи. Самым страшным было его лицо, ставшее кровавой маской, на которой выделялись выкатившиеся огромные белые глазные яблоки. Широко оскаленный рот будто застыл в крике. На месте отрезанного носа виднелись только маленькие отверстия. На земле было море крови."

"Русский офицер сплюнул на землю и посмотрел мне в лицо. Достал платок из кармана, вытер губы.

– Похоже, он действительно ничего не знал, – проговорил он, убирая платок обратно. Его голос звучал теперь как-то сухо и невыразительно. – Знал бы – обязательно раскололся. Жаль, что так вышло. Но он ведь был профессионал и все равно когда-нибудь сдох бы как собака. Тут уж ничего не поделаешь. Что ж, если он был не в курсе, то ты и подавно.

Офицер снова вытянул сигарету и чиркнул спичкой.

– Выходит, ты нам больше не нужен. Пытать тебя, чтобы что-то узнать, – смысла нет. В живых оставить как пленного – тоже. Мы хотим сохранить в тайне все, что здесь произошло. Не болтать об этом. А если отвезти тебя в Улан-Батор, пойдут ненужные разговоры. Лучше всего, конечно, прострелить тебе сейчас башку и закопать где-нибудь или сжечь и кости бросить в Халхин-Гол. И все дела. Ну как? – Русский пристально посмотрел мне в глаза. Я по-прежнему делал вид, что совсем его не понимаю. – Русского ты, верно, не знаешь, так что распространяться дальше – только время терять. Ну да ладно. Будем считать, это мысли вслух. Так что слушай. Хочу тебя порадовать. Я решил тебя не убивать. Считай, я слегка виноват и извиняюсь, что зря отправил на тот свет твоего приятеля. Хватит нам мертвецов на сегодня. Одного в день вполне достаточно. Так что убивать я тебя не буду. Дам шанс выжить. Повезет – останешься живой. Правда, шансов у тебя маловато. Можно даже сказать – почти никаких. Но шанс – это все-таки шанс. Все же лучше, чем остаться без кожи. Так ведь?

Подняв руку, он позвал монгольского офицера. Тот с большим тщанием отмывал водой из фляги нож, которым сдирал с Ямамото кожу, закончив точить его о маленький брусок. Солдаты разложили куски кожи и о чем-то спорили перед ними. Наверное, обменивались мнениями о тонкостях живодерского мастерства. Офицер-монгол сунул орудие труда в ножны, запихал в карман шинели и подошел к нам. Взглянул на меня и повернулся к русскому, который бросил ему несколько слов по-монгольски. Монгол бесстрастно кивнул в ответ. Солдаты подвели к ним двух лошадей.

– Мы улетаем обратно в Улан-Батор, – сказал мне русский.