Гордая птичка Воробышек

Или это уже только эхо былого крика, но от него все так же нестерпимо больно в груди, и хочется выть белугой. От облегчения и отпустившего страха, что не Илья пострадал, от унижения, а еще от мысли, что я для парня уже никогда не стану той девчонкой, с которой захочется провести праздничный рождественский вечер.

- Женя, - руки Люкова подхватывают меня за голые плечи и осторожно вздергивают вверх. - Вставай, нельзя тебе на полу - простудишься. Подожди... - натягивают на бедра брюки, застегивают пояс, надевают футболку, затем свитер, просовывают руки в рукава верхней одежды, пока я безвольно стою, крепко зажмурив глаза. - Обопрись об меня и подними ногу!

Наверное, я выполняю приказ, опираюсь ладонями в широкие плечи присевшего передо мной парня, обтянутые мягкой, все еще холодной с улицы кожей куртки, пока он натягивает мне на ноги мои ботинки и шнурует их. Надевает шапку, кособоко севшие на нос очки...

- Женя! Ну же, посмотри на меня, - подбородка касается рука. Пальцы осторожно пробегаются вдоль щеки. - Пожалуйста...

- Да, - я послушно размыкаю веки, встречая внимательный взгляд карих глаз. Неожиданно теплый, не обвиняющий. Как будто и не я стала причиной того, что в его доме оказались три незнакомых отморозка.

- Уже все хорошо. Для тебя все закончилось, ты поняла?

- Да.

- Вот и умница! А сейчас тебе лучше уйти. Сможешь добраться до общежития? - Люков скользит рукой в карман, поднимает мою ладонь и вкладывает в нее бумажную купюру, зажимая в кулаке. - Держи...

- Не надо...

- Надо! Поймай такси - здесь на набережной их много, мне будет спокойнее. Ну? Сделаешь, как я говорю? Я приду к тебе позже.

Нет, не придешь. Но я киваю:

- Хорошо. - Делаю дрожащий шаг к двери и вдруг оборачиваюсь. - А как же ты? - Заставляю себя силой воли взглянуть под ноги, туда, где у стены начинает ворочаться Игорь, приходя в себя, в попытках подняться цепляясь рукой за стену. - Он... - сглатываю ком в горле. - Он...

Он не простит! - хочу я сказать, но только встречаюсь с полными ярости стальными глазами, как тут же вновь цепенею на месте.

- Знаю. Не думай, Воробышек. Разберемся.

- С-сука! - сцеживает мой кошмар разбитыми губами. - ... падла, зубы выбил! - Стоя на коленях, сплевывает на пол кровавые сгустки. - Кто ты, чертов хер? - поднимает татуированную голову, зло утирая рот. - Женька! - тянет ко мне руку, и, не дотянувшись, с силой ударяет кулаком о распахнутую дверь, заставляя меня содрогнуться всем телом. - Я же тебя люблю, дура! Я прощу, слышишь!.. Ты! - оглядывается на Люкова. - Только попробуй ее отпустить, и я тебя убью, ёбарь, клянусь...

Я по-прежнему не могу сойти с места, и Илья становится между нами. Возвышаясь над Игорем, говорит холодно привычно-бесцветным голосом:

- Девчонка уйдет. А мы с тобой поговорим, Грег. Разберемся между собой, чья птичка.