Гордая птичка Воробышек

- Да! Пусти меня, слышишь! - закипаю, бессильно сопротивляясь настойчивым рукам. - Он просто богатый ботаник! Знаешь таких? Прыщавый заучка-аспирант! Только попробуй тронуть его и я, клянусь, я...

- Да...

- Я убью себя! И ты никогда меня больше не увидишь!

Игорь на мгновение застывает, затем больно впивается губами в мой сжатый рот, надсадно целуя."

"- Он успел кем-то стать для тебя, да? - отрывается, зло полоснув щетиной по щеке, чтобы, запрокинув голову, запустить пальцы в мои волосы. Не отрывая взгляда вытаскивает из них шпильки, позволяя длинным прядям рассыпаться по плечам. - Да, моя девочка? Успел? Потому что мне не нравится, как ты это сказала. Рыба, Филин, пошли вон! - резко бросает за плечо, нашарив пальцами и расстегивая на мне застежку пояса брюк. Стягивая с меня свитер, роняя куда-то под ноги очки. Легко пресекая власным напором мои отчаянные попытки борьбы.

- С каких пор ты стал таким стеснительным, Грег? С другими девчонками... - мужской голос, отпустив смешок, тут же трусливо обрывается.

- Вон, я сказал!

Брюки ползут с бедер, спина упирается в стену, и вслед за свитером мой кошмар стягивает с меня футболку. Проводит ладонью вдоль позвоночника к трусикам, сминая ягодицу и тесно прижимая к себе.

- Ненавижу тебя! Не смей прикасаться ко мне, слышишь! Не смей!

- Чем он лучше, Женька, ответь? Лучше трахает тебя, чем я?.. Так ты не мучь, скажи, чего хочешь! Как тебя трахнуть так, чтобы ты застонала подо мной? Чертова сука! Чтобы осознала, что моя и никого больше!

Руки Грега становятся еще смелей и нетерпимее, губы безжалостней, и вот уже бюстгалтер летит прочь, а грудь сминается в жадных пальцах.

- Отпусти, сволочь... Больно! - не знаю, кажется, я плачу. Поклялась никогда перед ним... и вот опять.

- Не могу, Женька, так долго ждал. - Грубая мужская пряжка ремня касается оголенного живота. Пальцы пробираются между ног, бесстыдно вздергивая тело вверх. - И что в тебе такого, что я схожу с ума, как последний дурак? Раскрой секрет, моя девочка. Твой запах грешен и искусителен, а кожа так нежна, что не устоять... Я знал, что ты будешь моей, когда тебе исполнилось лишь двенадцать, и я впервые увидел тебя шагающей из школы. Так зачем сопротивляться неизбежному?

- Я не игрушка, Игорь, я человек. Меня нельзя пообещать, купить или продать. Нельзя просто взять! Я не хочу тебя! Не хочу! Когда же ты это поймешь!

Игорь смеется, но в его сиплых коротких выдохах мало веселости. Как и нежности в терзающих тело пальцах.

- Не хочешь меня, говоришь? А кого же ты тогда хочешь? - тонкие губы вновь у моего лица, а рука жестко ложится на скулы, сдавливая их. - Кто тебя возбуждает так, что ты сама готова расставить ноги? Готова встать на колени и заставить кончить одним касанием языка, впустив в свой рот?..