Гордая птичка Воробышек

На повара Большого Босса мужчина совсем не похож, скорее на персонаж неизвестной мне театральной постановки, и все встречают его появление дружными удивленными возгласами.

- Да, - на миг задерживается с ответом Люков, разделяя пристальный взгляд незнакомца. - Это он.

- Твой отец сказал, что вы были близки. Донг твой друг?

- Друг? - задумывается парень. - Ну, можно и так сказать, птичка. Хотя мне всегда хотелось думать, что немногим больше. А оказалось...

- Что?

- Ничего. Оказалось пальцы Босса способны опустить монету в любой карман и, если нужно, сторговавшись, купить даже дружбу.

- Не понимаю...

- Тебе и не надо, Воробышек. В этой правде мало интересного.

- И все же, - настаиваю я, понимая, что касаюсь сейчас чего-то глубоко личного, затаенного, не имея на то права. Но смолчать не могу.

Люков тупит взгляд, затем излишне резко вскидывает голову, устало разводит плечи. Говорит неохотно и бесцветно, словно о вчерашней, канувшей в лету, ничем не приметной погоде.

- Он платил Донгу за то, чтобы живя в своре собак, от одной из них я мог получать хоть немного тепла. Вот и все. Это жалко и не интересно, и давно в прошлом. Забудь, птичка. С тех пор я научился жить, не впуская никого в свою душу.

Илья говорит непонятные вещи, неприятные и болезненные для него. Я это вижу, несмотря на все его показное равнодушие и мнимую браваду. И неправильные, от которых невозможно просто уйти в сторону. Толпа гостей вместе с хозяином окружает сверкающую ель, отрезает от нас вставшего на ноги китайца, и я спрашиваю парня, улучив момент нашей с ним уединенности:

- А ты получал, Илья?.. Пусть твой отец платил, но ты чувствовал от Донга тепло? Настоящее? То, что греет сердце?

Люков как-то странно смотрит на меня: пристально, хмуро. Растерянно скользит ладонью по волосам, отведя взгляд. Я не хочу излишне вторгаться в его душу, я знаю, как это больно, но ответ парня услышать мне кажется крайне важным. Не для меня. Для него. И он все-таки отвечает:

- Да.

А я облегченно выдыхаю, не заметив, что затаила дыхание:

- Значит, деньги тут ни при чем, Илья, не думай о друге плохо. Он привязан к тебе, это сразу видно: сердечное тепло за деньги не купишь. И, кажется, очень соскучился. Для человека материально заинтересованного, его взгляд очень искренен и полон тоски. Так умеют смотреть только близкие люди.

Похоже, после бегства из рук Люкова, парень не намерен больше касаться меня, и я делаю к нему шаг сама. Беру в руки мужскую ладонь и некрепко сжимаю, желая разделить с ним настроение.

- Пойдем, Илья, - говорю, увлекая его за собой к шумным гостям. - Смотри, твой друг Донг уже приступил к гаданиям. Роман Сергеевич обещал, что будет интересно."

"На ветвях праздничной ели десятки новогодних украшений.