Гордая птичка Воробышек

- С Новым годом, Воробышек! - говорю под довольные крики гостей, в какой-то другой вселенной взорвавшие гостиную, и любуюсь нежной линией скул девчонки. - Надеюсь, загаданное тобой желание сбудется.

- А ты? - смотрит она на меня растерянно.

- Не хочу. С детства не люблю этот праздник.

Воробышек изумленно сникает, бросает короткий взгляд в сторону Яшки и Босса.

- Тогда и я не стану! - неожиданно решительно поворачивается к официанту, с целью вернуть шампанское, но я останавливаю ее. Подхватываю второй бокал, чувствуя, как с таким усилием натянутая на лицо маска, по одному хмурому движению женской брови, слетает к черту.

- Упрямица, - улыбаюсь разлившемуся хрустальному перезвону в наших руках и довольному выражению глаз птички. - Что ж, очень надеюсь, мое тоже.

Мы выпиваем шампанское до дна и возвращаем бокалы официанту. В комнате слышно движение - хозяин распахивает двери и громко приглашает гостей подняться на балкон, чтобы посмотреть праздничный фейерверк и оценить главный сюрприз вечера - новомодное файер-шоу, и я спешу увлечь девчонку следом.

- Пойдем, Воробышек. Уж если мы здесь, я хочу, чтобы ты это увидела. Обещанное Боссом зрелище, наверняка, стоит внимания. Он покупает только самых лучших профессионалов, вряд ли ты видела что-либо подобное.

- Хорошо, пойдем, - легко соглашается она и позволяет обнять себя за плечи.

Кожа под рукой атласная и прохладная, мое объятие более, чем целомудренное. Там, куда мы направляемся, не хватит от него тепла, и я коротко бросаю официанту, попавшемуся на пути, пока птичка с хладнокровием сфинкса игнорирует пригвождающий к полу взгляд Ирки:

- Плед и чай с малиной. И будь добр, парень, не тяни.

У выхода, вместе с Яшкой и незнакомым типом, стоит помощник отца - Дмитрий Ряднов, и вместе со всеми жадно смотрит на девушку в моих руках. Мне вновь не нравятся его глаза - слишком острые, слишком оценивающие. Глядящие так, словно ценник на Воробышек ему по карману. Не знаю, что он собрался сказать птичке - возможно, какую-нибудь очередную праздничную глупость, но мне приходится предупредить его желание приблизиться к ней решительным ледяным кивком.

Я знаю, что он видит. Я знаю, что все они видят - женщину, на которую хочется смотреть и которой хочется обладать, и от этого закипаю каждым нервом.

Невысокая и хрупкая, нежная, как китайский фарфор. И в то же время соблазнительно-женственная, мягкая, влекущая. Шелковая юбка оплетается вокруг таких стройных колен, что можно сойти с ума. Гибкая талия и спина - наталкивают на самые порочные мысли. А осанка... Осанке могла бы позавидовать сама царица Тамара.

Вот только взгляд у птички совсем не царский. Человечный. Светлый и манящий, как очаг теплого дома, к которому так приятно возвращаться. И вместе с тем яркий, глубокий.