Гордая птичка Воробышек

Девушка-кукла, которая взбесится, если узнает, что я с Ильей, вспоминаю я слова Якова, оброненные парнем в машине. Я тоже способна оценивать людей, особенно, когда их чувства и мысли невольно обнажаются, показавшись на миг из-под привычной кожуры самоконтроля, поддавшись эмоциональному всплеску, и догадываюсь, что она чувствует.

Она красива, очень, и знает это. Она привыкла быть первой, и ей непонятен выбор Ильи. Я так и чувствую раздирающие ее душу противоречия, при взгляде на меня, - на ничем не приметную девчонку. Но почему? Кто она ему, чтобы так оценивать меня? Не просто ведь знакомая или подруга, нет, здесь что-то другое. Наверняка, бывшая пассия. А может даже, любимая девушка, - слишком собственнический и жадный у нее взгляд, ползущий по парню (так смотрит человек истосковавшийся и обиженный), а на Люкова я смотреть не хочу. Я вдруг вспоминаю темноволосую Марго и наш с ней неприятный разговор, состоявшийся в клубе ""Бампер и Ко"" в ту ночь, когда Илья впустил меня в свой дом с температурой. Мое сумасшедшее заявление о том, что Люков от меня без ума, сказанное не иначе, как в лихорадочном бреду, и возражение девушки на мои слова: ""Это не ты. Не такая, как ты. Когда ты увидишь ту, кто была для него всем, сама поймешь, для каких...""

""Возможно ли, что речь шла об этой самой Ирине? - задаю я себе вопрос, гляжу на томно курящую фигуру, запахнутую в дорогой мех, многозначительно покусывающую полные губы, и тут же нехотя отвечаю на него, признавая правоту пирсинговой брюнетки. - Да, возможно. Такие яркие девушки, как стоящая передо мной пепельная блондинка, способны надолго оставить после себя след в сердцах парней"".

И почему-то от этой мысли мне становится грустно и непонятно: зачем я здесь?

Я все еще смотрю на девушку, как вдруг что-то сильное и требовательное бодает меня в затылок. И сразу же за этим в бубон, сбив шапку на очки. Как будто мало мне дурацких ситуаций!

- Ой! - вскрикиваю от неожиданности, оборачиваюсь и оказываюсь нос к носу с мордой темной лошадки, подошедшей вплотную к ограде и косящей на меня из-под короткой челки черным блестящим глазом. - Ой! Ты кто?

Я знаю, что говорю глупость, но чувствую, что с этим животным надо либо по-человечьи, либо никак.

- Не бойся, Воробышек, - почти сразу же оказывается за моей спиной Люков (и когда только подошел?) и кладет руку мне на плечо. - Это жеребенок. Скорее всего, подросший сын вон той серой лошадки, что ходит по кругу. Видишь, какой серебристой изморосью отливает его грива? Наверное, выскочил вслед за матерью, - они в годичном возрасте все норовистые и любознательные. Ты ему любопытна. Ну, дай же тебя погладить, пострел! - строго и вместе с тем ласково произносит парень и проводит рукой у конька за ухом, хлопает осторожно по шее, когда тот не отстраняется.