Гордая птичка Воробышек

Отмахивается от какой-то шутки Лизы Нарьяловой - едкой и недоброй, судя по выражению лица девушки, а я получаю от Люкова следующее:

""Неплохо?""

Он усаживается на парту, опускает телефон на бедро и ждет - теперь его развлекает монологом красотка Нарьялова, а мне вдруг глядя на них, зная, насколько эти двое были близки, совсем не хочется ему отвечать.

""Воробышек?- легко набивает Илья экранные клавиши пальцем руки. - Так как?""

""Просто отлично!"" - не скромничаю я.

""Довольствуешься малым? Как насчет повинной ренты? Или ты уезжаешь?"" - тут же нескромно напоминает он о долге, и я откликаюсь:

""Нет. Конечно. Когда?""

Не знаю, что чувствуют стоящие перед Люковым девушки, но у меня появляется странное чувство, что Люков разговаривает только со мной. Даже вошедшая в аудиторию и встреченная всеобщим свистом и аплодисментами преподаватель термодинамики и физики - нарядная и счастливая, как никогда София Витальевна, не мешает ему написать...:

""Завтра. Часа в два?""

...А мне ответить:

""Хорошо"".

Студенты сбиваются у кафедры в шумящую толпу, старосты вручают Софии цветы и подарки, и кто-то шибко громкий и деятельный басистым криком сообщает о желании присутствующих сделать общее фото курса с любимым доцентом на память. Ромка Зуев - университетский репортер и самореализующийся на ниве университетских сплетен и событий журналист, взбирается на стул, настраивает фотоаппарат и начинает двигать сползающиеся к преподавателю ряды...

- Третий курс, куда прём, когда здесь старшие?! - невежливо рычит он. - Соблюдаем субординацию, блин! А ну-ка, лопухи, сдвигаемся! Парни, давайте девчонок вперед, а то за вашими широкими спинами наши ромашки затерялись! Девушки, больше радости на лица! Помните - фото уйдет в века! И не стесняемся! Обнимаем сильный пол и определяемся в симпатиях! Верка, Чернова! Ну дай Кравченко за талию подержаться, что ты как ни разу не Мона ни Лиза, да не укусит он тебя! Вот так! Ребята справа - все на кафедру! А вы всей компашкой вниз! Та-ак, кто тут у нас еще не в кадре...

Люков стоит рядом с парнем - Стасом, кажется, и вновь смотрит в толпу. Его талию обвивают руки блондинки и это обстоятельство, похоже, совсем не смущает его. Он то поднимает телефон, то опускает, то хмуро оглядывается на дверь... Отвечает коротко на чей-то звонок... И вдруг, словно в каком-то неожиданном порыве пишет мне:

""Воробышек, ты где?""

Я опираюсь спиной об откос окна и замираю. Странный вопрос для Люкова. Какая ему разница ""где""? Он так же неожидан для меня, как незнакомое раздражение, появившееся в груди при взгляде на парня. И какая разница мне, кто с ним рядом?

Я оборачиваюсь, отодвигаю портьеру и вижу, как рука Ильи опускается на спину девушке.