Гордая птичка Воробышек

Когда приходит черед кофе, я молча завариваю Илье свежий и режу черничный пирог, к моему скрытому удовлетворению и облегчению удавшийся на славу.

- Где твой отец, Воробышек? - неожиданно произносит Люков, когда я ставлю перед ним тарелку с десертом и подвигаю напиток. - Твой брат забыл упомянуть, как именно его называет отец. Почему?

Моя рука так и замирает над чашкой, а глаза поднимаются на парня. Убедившись, что он намерен услышать ответ, а не просто разбавляет вопросом затянувшуюся между нами паузу, я говорю:

- Потому, что его нет. Погиб на учениях в море, семь лет назад. Он был военным. Случайная смерть при запуске новой ракетной установки, единственная в том походе.

- Откуда ты? Из какого города?

- Гордеевск. Правобережье, а что?

- Кто такой Игорек?

- Люков, это что, допрос? - я опускаю руки ладонями на стол и невольно напрягаюсь. - Группу крови и личный идентификационный код тоже хочешь знать?

- Нет, - невозмутимо подносит пирог ко рту парень и сужает взгляд. - А скажешь?

- Нет, - в свою очередь отвечаю я. - Как не стану отвечать на вопросы, которые касаются только меня. Я же не спрашиваю тебя, почему ты живешь один и весьма безбедно. Хотя это выглядит странно.

Люков со вкусом слизывает с губ стекающую чернику, отпивает глоток кофе и ухмыляется."

"- Разве? Что именно тебе кажется странным в моей жизни, Воробышек? - приподнимает вверх темную бровь. А я, сколько бы он не ухмылялся, замечаю за холодным фасадом толкнувшуюся в парня тоску и вспоминаю портрет светловолосой женщины из личного фотоальбома Ильи. Высокой, тонкой и красивой. Стоящей за руку с вихрастым смеющимся мальчишкой на фоне городского пруда.

- Я провела в твоем доме почти пять дней, Люков, и за это время никто не побеспокоил меня из твоей семьи. Сказать честно, мне не раз приходила в голову мысль, что меня легко могут вышвырнуть вон отсюда, если застанут тут без тебя, - признаюсь я. - То, что никто не побеспокоился о твоем отсутствии и моем присутствии в твоей квартире, кроме небезызвестного доктора Шибуева, кажется мне странным.

Скулы Люкова напрягаются, а взгляд ложится в пол. Илья молча доедает пирог, допивает кофе и отодвигает от себя опустевшую чашку. Откидывает плечи на резную спинку стула и только теперь поднимает на меня глаза.

- Ты честно заслужила от меня еще пару свиданий к сессии, птичка. Давно не получал такого удовольствия от еды. Когда у тебя первый экзамен? - сухо интересуется.

- Э-э, т-третьего января.

- Что?

- Высшая математика у Игнатьева.

- Отлично, он жадный сыч, я попробую с ним договориться. Следующий?

- Восьмого, термодинамика. Но ты вовсе не должен с кем-то договариваться насчет меня, Илья, - тихо возражаю я. - Нельзя тянуть утопающего за уши вечно. Для таких, как я, существует пересдача. Или билет в один конец, если совсем не повезет.